Лайон приподнял Ариану и уложил на постель. Чувствуя жар его взгляда, она открыла глаза. Лицо мужчины горело от желания. Могучие руки обнимали ее хрупкое тело, а его губы жадно впивались в нее. Рывком рыцарь разорвал ее одежду, мешавшую ему.

— Милорд, прошу вас.

— Да, да, хорошо. Вы что же думаете, я не знаю, как доставить удовольствие женщине?

Губы Лайона коснулись ее шеи, язык отыскал пульсирующую жилу и проложил дорожку вниз, к ложбинке на груди. Девушка затрепетала, чувствуя на своей коже его разгоряченное дыхание. Он взглянул на ее грудь, удовлетворенно отметил, что сосок набух, и потянулся к нему. Ощутив губы мужчины на своем теле, она вскрикнула, вспыхнув от смущения. Что с ней происходит? Ариана протестующе застонала, сжав простыни, но норманн не унимался, покусывал, ласкал сосок до тех пор, пока девушка едва не лишилась чувств.

Она выдохнула его имя, так редко слетавшее с губ и звучавшее для его уха сладкой, неземной музыкой.

— Милая, — зашептал Лайон, сгорая от страсти, и в его голосе звучала мольба. — Вы посылаете меня на погибель.

— Что вы делаете со мной? Прошу пощады, милорд.

— Пощады не будет, Ариана.

Он слишком страстно ее желал, чтобы позволить мольбам дойти до сознания. Ему удастся заставить эту непокорную дикарку трепетать от желания и ждать его появления в спальне. Он, ее повелитель, ее господин, ее муж, приручит и усмирит ее! Лайон провел руками по восхитительному телу и, коснувшись округлых бедер, приподнял их. Почувствовав на них шершавый язык супруга, Ариана подумала, что не выдержит и потеряет сознание. Она попыталась вырваться, но рыцарь держал ее крепко. Девушке показалось, что земля разверзлась под ней и она летит в бездну, когда жестокий язык вошел в нее. Он проникал все глубже и глубже, скользил по влажной поверхности, вознося ее туда, где уже неважно, что Лайон — норманн, а она саксонка.

Руки Арианы сжали тонкую простыню, когда мужчина рывком подался вперед и отыскал ее губы. Ощутив свой собственный вкус на его губах, она едва не лишилась чувств. Лев поднял голову и взглянул в ее глаза.

— Я сделаю так, что вы тоже захотите меня. Выбор за вами — насилие или ласка. Выбирайте, леди, и говорите, но не просите меня остановиться.

Девушка, вздрогнув, закрыла глаза. Ее боль невозможно было передать словами. Она знала только, что причиной ее являлся Лайон, и хотела, чтобы боль утихла. Способен ли он на нежность? Возможно. Или жестокость? Несомненно. Может ли норманн сделать так, чтобы она возжелала его? Именно этого Ариана и боялась.

— Насилие! — солгала девушка.

Гордость не позволяла ей признаться, что норманн способен заставить ее трепетать от желания. Если он возьмет ее, пусть думает, что это произошло против ее воли.

Мужчина изумленно взглянул на жену и рассмеялся.

— Насилие, миледи? Боюсь, оно вам не понравится. Нет, Ариана, вы созрели для ласк.

Невзирая на ее мольбы, Лайон, притянув хрупкое создание ближе, начал нежно гладить чувствительное тело. Девушка вскрикнула, когда его сильные пальцы осторожно коснулись влажного лона. От его прикосновения у нее перехватило дыхание. Мужчина смотрел в зеленые глаза супруги, наблюдая, как в них вспыхнула страсть. Он улыбнулся, довольный, что жена не солгала. Она действительно невинна, ибо, познав мужчину, уже невозможно так открыто и непосредственно отвечать на ласку.

Ариана тяжело дышала. Ее захватил поток таких ощущений, которых ей никогда не приходилось испытывать и о существовании которых она не подозревала. Девушка чувствовала, что длинные пальцы рыцаря, ласкающие ее лоно, что-то ищут там, раздвигая набухшую плоть, и вздрогнула, сдерживая крик, когда они наконец нашли желаемое. Выгнув спину, Ариана тихо стонала, а Лайон нежно погладил небольшой бугорок, затем его пальцы вновь вошли в нее.

— Ты сгораешь от страсти, Ариана, — удовлетворенно прошептал норманн, гладя влажное лоно.

Она поняла, что простыни под ней стали влажными, и была готова провалиться от смущения.