Обеспокоенный произошедшим, мужчина попытался уснуть, но сон бежал от него. Несмотря на ненависть Арианы к норманнам, он желал ее, хотя порой сильный характер, непокорный нрав и острый, как меч, и ядовитый, как жало змеи, язык жены сводили его с ума. Ее красота, чувственность и удивительная ранимость компенсировали недостатки. Ужасное и прекрасное так тесно перемешались в этой женщине, что сделали ее самой недоступной и самой желанной в мире.
Чем больше Лайон узнавал о супруге, тем больше убеждался в том, что она сказала правду. Эдрика Блэкхита и ее связывали лишь невинные встречи и разговоры через ограду. Конечно, Ариана нанесла ему, своему супругу, неслыханное оскорбление, встречаясь с другим мужчиной в глухую полночь, да еще наедине, будучи замужней женщиной. По понятиям Норманнского Льва это означало только одно: его жена все еще желала Эдрика Блэкхита, предпочитая его своему законному мужу. Хотя в этом нет ничего удивительного. Блэкхит — истинный сакс, а он, Лайон, норманн, захватчик, завоеватель, убийца, хищник, растоптавший землю ее предков и убивший ее семью. Вполне возможно, именно от его руки погибли отец и братья Арианы, ведь в пылу битвы трудно разобрать лица, там только известно, где враг, а где друг.
Ариана издала слабый стон и пошевелилась. Ход мыслей мужчины мгновенно нарушился, и его тело отреагировало на движения девушки. Святые угодники, они женаты вот уже пять лет и до сих пор не окропили супружеское ложе девственной кровью! Лайон поклялся, что не притронется к Ариане, пока не убедится, что та не носит под сердцем чужого ребенка. Все это так, но ведь он же не монах! Супружество давало ему право спать со своей женой, это его обязанность. К тому же Лев желал ее!
Руки мужчины обхватили талию девушки и притянули ее к себе. Она проснулась и открыла глаза:
— Что… что вы делаете?
Ариана вскрикнула, когда он поднял ее и положил на себя. Твердые, словно из гранита, мускулы больно врезались в мягкое тело. Черты его лица казались высеченными из камня — ни одной неправильной линии. Длинные волосы цвета воронова крыла спускались нежными завитками на шею, и Ариана подавила желание разгладить их пальцами. От напряжения губы мужчины сжались, резко обозначились скулы.
Но, пожалуй, самым удивительным были его глаза, холодные, как голубой лед, горящие затаенным желанием. Он способен отнять или даровать жизнь человеку с одного взгляда.
— Вы моя жена, — хрипло произнес он, окунаясь в зеленую бездну ее глаз.
Ариана с трудом проглотила комок, застрявший вдруг в горле:
— Я это хорошо знаю.
— У нас еще не было первой брачной ночи, что после пяти лет супружества мне кажется странным, поэтому я решил выполнить свой долг. Я ведь не монах, и терпение мое лопнуло, — говоря, рыцарь не отрывал глаз от сочных, ярких губ жены, казавшихся в тусклом мерцании свечи еще более соблазнительными. Его телом овладело дикое, необузданное желание. Ариана в ужасе широко открыла глаза, чувствуя, как что-то твердое уперлось ей в живот.
— Но вы говорили…
— Я изменил свое мнение, Ариана. Я хочу вас. Если обнаружится, что вы уже лишились девственности, я отправлю вас обратно в монастырь на веки вечные.
— Но я… я не хочу вас. Пожалуйста, не надо…
Пламя страсти сжигало Льва, и уже ничто не могло остановить его. На лице появилось свирепое выражение, а объятия стали железными.
— Вы хотите Эдрика? — Девушка открыла было рот, собираясь протестовать, но Лайон перебил ее: — Нет, молчите, это уже не имеет значения. Вы его все равно не получите. Придет день, когда вы будете умолять меня лечь с вами в постель, сгорая от страсти. А если вам вздумается утолить свое желание с другим мужчиной, я запру вас в башне, где вы проведете остаток жизни в мольбах и слезах. Вы моя жена, и я буду любить вас тогда, когда мне захочется, и вы будете пылко встречать меня и приветствовать.
— Я встречу вас так, как Англия встретила Завоевателя.
Девушка не успела ничего больше сказать, потому что губы мужчины закрыли ей рот. Поцелуй походил на расплавленный металл. Она ожидала неприятных ощущений, боли, неприязни, но почувствовала испепеляющее искушение.