В данный момент он ничего не мог сделать для Арианы. Приехал сакс в Крэгмир только потому, что хотел убедиться, что с девушкой ничего не случилось после того, как их застала аббатиса в такой двусмысленной ситуации. Однако оказалось, что прибыл он не вовремя, и сожалел, что доставил возлюбленной новые неприятности. — Я должен вернуться в свой замок. Передайте леди Ариане, что я заеду как-нибудь справиться о ее здоровье.
— Здоровье моей жены не ваша забота. Вы что, намекаете, что я могу причинить ей вред? — гневно спросил Лайон.
Если этот проклятый сакс будет раздражать его, он задушит его собственными руками или вонзит нож в его сердце.
— Ни на что я не намекаю, лорд Лайон. Мы с леди Арианой знаем друг друга уже много лет. Ее отец мертв, поэтому я, как бывший ее жених, чувствую себя ответственным за ее судьбу.
— Я освобождаю вас от ответственности, — отрезал норманн. — То, как я отношусь к своей жене, касается только меня, но будьте уверены, она не пострадает от моей руки, если будет вести себя достойно, как и подобает женщине.
Эдрик хрипло рассмеялся:
— Если вы считаете Ариану податливой и мягкой, то сильно ошибаетесь. — Лайон мрачно взглянул на сакса, и тот поспешно добавил: — Теперь я вижу, вы лучше знаете ее. Ну что же, милорд, желаю вам доброй ночи.
Слегка поклонившись, Блэкхит покинул замок, сопровождаемый своими людьми.
Эдрик едва успел сесть на коня, как из темноты к нему метнулась тень и схватила коня под уздцы.
— Милорд, это я, Надия. У меня для вас сообщение от леди Арианы.
Мужчина стремительно оглянулся и, увидев, что дверь в зал закрыта, направил коня туда, откуда раздавался голос.
— Что случилось, Надия? Чего хочет твоя госпожа?
— Она желает поговорить с вами с глазу на глаз, лорд Эдрик, но боится Льва.
— Передай своей госпоже, что я постараюсь что-нибудь придумать, но сейчас мне надо ехать, чтобы не вызвать подозрений. Пока надо делать вид, что я служу Вильгельму верой и правдой.
Пришпорив коня, мужчина выехал из ворот, миновал подъемный мост и направился в Блэкхит.
Лайон засиделся со своими рыцарями далеко за полночь. Кубок за кубком он пил хмельной эль, однако ничто не могло помочь выбросить из головы мысли о жене. Эти удивительные зеленые глаза, яркие губы, вспухшие от его поцелуев… Мужчина подумал о том, чтобы взять с собой в постель какую-нибудь служанку, но, оглядев присутствующих девушек, не нашел ни одной достойной. Тогда рыцарь попытался вспомнить Забрину и ее страстные объятия, но даже умелая любовница не смогла затмить образ Арианы, спавшей наверху.
Когда последние гуляки улеглись у огня, вокруг которого уже храпели остальные, Лайон, пошатываясь, встал из-за стола и, стараясь идти прямо, начал подниматься по освещенной факелами лестнице. В огромной спальне царил полумрак: там горела одна-единственная свеча. Только зоркий глаз мог заметить Ариану, свернувшуюся клубком под одеялом, — настолько хрупкой она казалась на широкой постели. Девушка не проснулась даже тогда, когда он сбросил сапоги, снял брюки и рубашку, оставшись в свободном исподнем белье с круглым воротом. Рыцарь улегся поверх одеяла. Ариана издала только легкий вздох, когда он притянул ее к себе. Привыкшая вставать к заутрене, Ариана проснулась на рассвете. Спать было тепло и уютно, и она с отвращением вспомнила тесную сырую келью в Сент-Клере и тонкое покрывало, которое не спасало от холода. Сладко потянувшись, девушка плотнее завернулась в теплое одеяло, но, уткнувшись во что-то твердое, испуганно отшатнулась. Встать ей мешала тяжелая рука Лайона, лежавшая на талии. Затаив дыхание, она осторожно убрала ее и соскользнула на пол. Отступив, Ариана взглянула на спящего мужа.