Лайон ничего не сказал, продолжая быстро подниматься по лестнице. Войдя в свои покои, он опустил Ариану и свирепо на нее взглянул. Когда Лайон заговорил, его голос звучал на удивление спокойно:

— Не кажется ли вам странным, что Эдрик объявился в Крэгмире именно сегодня, в день нашего приезда? Мне это кажется подозрительным.

Ариана с трудом сглотнула.

— Подозрительно? Что же странного или подозрительного в том, что вассал заехал нанести визит своему господину?

— Вы думаете, что я настолько глуп, миледи? Я знаю, что лорд Эдрик и есть тот мужчина, с которым вы тайком встречались. Стоит только взглянуть на его лицо, и сразу становится ясно, что он все еще желает вас.

— Нет, милорд! — горячо произнесла Ариана. — Это ложь! Я…

— Молчите, баронесса! — загремел Лайон. — И не бойтесь. Я не собираюсь убивать вашего любовника. Признайтесь, и я пощажу его и… вас.

— Если вы нас убьете, вы загубите невинные души и возьмете на себя грех, — едва слышно проговорила девушка, и ее голос дрожал от страха.

Она очень плохо знала этого норманнского воина, и еще хуже она представляла, на что он способен. Мужчина едва сдерживал себя, и наследница Крэгмира решила сказать правду. Умолять она никогда не умела.

— Это правда. Эдрик приезжал ко мне в монастырь, но мы встречались, находясь по разные стороны запертых ворот. Мы даже не касались друг друга, а просто разговаривали. Ни о какой любовной связи речи идти не может. Лорд Эдрик думал обо мне, тогда как мой собственный муж позабыл о моем существовании. Если бы не приказ короля Вильгельма, вы бы оставили меня в Сент-Клере на веки вечные.

«Господи, как она прекрасна в гневе!» — восхищенно думал Лайон, не отрывая восторженных глаз от Арианы. Рыцарь ощутил знакомое напряжение внизу живота. В нем зарождалось желание. На белых щеках девушки выступил румянец, зеленые глаза сверкали драгоценными изумрудами, а грудь вздымалась и опускалась от гнева.

— Вы были совсем ребенком, когда мы поженились. Что же мне оставалось делать с вами? — стараясь говорить как можно спокойнее, произнес Лайон. — С первых минут нашей встречи я понял, что у вас сильный и непокорный характер. Мне казалось, что монахини научат вас смирению и послушанию, да и многому другому, что должна уметь женщина.

Испытывая огромное желание повернуться и бежать куда глаза глядят, Ариана тем не менее осталась стоять, гордо подняв подбородок.

— Я не преклоню колени ни перед одним норманнским захватчиком. И я говорю правду. Эдрик приезжал ко мне, потому что заботился о моем здоровье, держал меня в курсе мирской жизни, — сказала девушка сказала и насмешливо взглянула на рыцаря. — Ваши добродетельные монахини не считали нужным рассказывать мне о ваших славных подвигах.

— Когда-то Блэкхит был вашим женихом. Вы все еще желаете стать его женой? Это глупо, я не отпущу вас. Вы моя жена, Ариана, и если я решу, что вы невинны, вы ею и останетесь.

Протянув руки, он схватил ее и прижал к себе:

— Да вы дрожите, миледи. Правильно делаете, что боитесь меня.

Ариана действительно дрожала и ничего не могла с этим поделать, хотя ее трясло не от страха, а от близости Лайона, от запаха мужчины, запаха зверя, исходившего от его тела, от ауры мощи и власти, источаемой им. Темные, непонятные силы гнездились в его душе, и девушка чувствовала их и опасалась их влияния, хотя не могла отрицать, что ее, словно магнитом, притягивало к норманну.

— Думайте все, что хотите, милорд.

Лайон почувствовал, что теряет контроль над своими чувствами. Ариана стояла так близко! Восхитительный аромат ее нежного тела, ее глаза, даже ее упрямство — все это, казалось, подталкивало его к краю пропасти. Он желал ее! Он желал ее с такой страстью, какой никогда не испытывал к Забрине.

Пальцы рыцаря коснулись волос девушки, а она, словно отзываясь, посмотрела ему прямо в лицо. Тогда Лайон поддался зову желания, склонился к губам Арианы и прильнул к ним, наслаждаясь их нежностью, прохладой, манящей податливостью. Казалось, поцелуй длился целую вечность. Ариана задыхалась, пугаясь тех чувств, которые пробудили в ней прикосновения мужчины.

Наконец Лайон, тяжело дыша, оторвался от девушки и, усмехнувшись, хрипло сказал:

— Неплохо, Ариана. Вот этого я и жду от своей жены. Ты испытываешь страсть, и мне это приятно.