Она рассмеялась, заманчиво перебросила длинные волосы через плечо и повела меня вглубь магазина. Дилейн пришлось тащиться за нами, и я с трудом подавил самодовольную улыбку. Да, я придумал для нее хорошее наказание, и теперь она просто сочилась ревностью. Она исходила ревностью, как исходит жаром трасса среди раскаленной пустыни.

Нас провели в приватную примерочную. Три стены ее покрывали зеркала, а четвертую занимала кабинка, где дамы могли переодеваться в разные наряды, перед тем как выйти и показаться тому, кого привели с собой. В одном углу рядом с мини-баром стояли две вешалки с самыми ходовыми моделями белья. Противоположный угол занимала скамья с красной бархатной обивкой. Фернанда вывела меня на середину комнаты и усадила в гигантское кресло. Его расположение было идеальным и позволяло видеть все вокруг.

Дилейн, плюхнувшись на скамью, сложила на груди руки.

— Выбери, что тебе нравится, и примерь, — сказал я, кивая на вешалки.

— Ной, я не думаю… — начала она.

Фернанда не дала ей договорить. Конечно, она почувствовала напряжение между нами и хотела помочь.

— Знаешь, что? У тебя, кажется, такой же размер, как и у меня. Давай я что-нибудь подберу. Мне известно, что ему нравится.

Дилейн выпустила когти покруче, чем у Росомахи из «Людей-Икс». Или мне так показалось — должно быть, воображение разыгралось. Не дожидаясь ответа, Фернанда вышла из комнаты. В ту же секунду Дилейн повернулась ко мне и, даже не снижая голоса, выпалила:

— Ты трахал ее?

— Это имеет значение? — Я встал и подошел к бару, чтобы налить себе чего-нибудь.

— Да, имеет.

— Какое? Ты ревнуешь? Я и тебя трахал, от моего траханья ты получаешь намного больше, чем она. Тебя это успокоит? — Я отпил скотча.

— Ты гнусный тип! — выдала она и снова отвернулась.

— Я ненасытен. Большая разница.

— Зачем нужно было тратить на меня миллионы, если тебя всегда ждет твоя маленькая мисс Чаро Кучи-Кучи? — сказала она, изображая акцент Фернанды.

Это было забавно.

— Чаро — испанка, а Фернанда из Аргентины, — поправил я. — Фернанда красива и радует глаз, но она обрадовала уже слишком много глаз. — Я улыбнулся и наклонил бокал в сторону Дилейн. — У меня с ней на публике ничего бы не вышло. Но она классная. Она все понимает.

Дилейн хотела было что-то ответить, но тут вернулась Фернанда.

— Я подобрала несколько вещей, которые, мне кажется, подчеркнут твою фигуру, — сказала она, развешивая белье в маленькой примерочной.

— Давай, Дилейн. — Я снова сел в кресло. — Покажи мне.

Она не двинулась с места. Фернанда вопросительно посмотрела сначала на нее, потом на меня.

— Стесняется, — пожал плечами я.

— Ничего страшного. Если хотите, я могу их надеть и показать, как это будет смотреться.

Благослови Боже Фернанду и ее желание угодить. Все получалось как нельзя лучше.

— Знаешь, Фернанда, по-моему, это прекрасная идея, — заговорила Дилейн. В ее твердом, уверенном голосе был слышен нескрываемый сарказм. — Ной все равно с большим удовольствием посмотрит на тебя в них. Я, пожалуй, оставлю вас наедине. — Повернувшись ко мне, она процедила: — Я подожду в машине.

Отчеканив это, она широкими шагами покинула комнату, не забыв громко хлопнуть дверью.

— Я что-то сделала не так? — спросила Фернанда.

— Нет, ты тут ни при чем, — заверил я ее. — Заверни все, что выбрала, и запиши на мой счет. Я заберу, — сказал я, вставая. — Рад был тебя видеть, Фернанда.

— Я тоже рада, Ной. — Она обняла меня и поцеловала в щеку. — Завтра утром все будет у тебя. Давай, догоняй ее, красавчик.

Я кивнул и пошел к авто. Дилейн сидела внутри, сложив руки на груди и уставившись в окно.

— Домой, Сэмюель, — сказал я, и Сэмюель закрыл дверцу машины. — Может, расскажешь, что на тебя нашло? — спросил я у нее.

Дилейн, повернув голову, опалила меня огненным взглядом.

— В будущем, если соберешься съездить на свидание с какой-то из своих старых подруг, окажи любезность, не бери меня с собой. Мне это неинтересно.

— Она не старая подруга.

— Подруга, любовница — какая разница? — Дилейн окинула пристальным взглядом мое лицо и снова отвернулась. — Вытри помаду этой шлюхи со щеки.

Я провел рукой по щеке и посмотрел на ладонь. Так и есть — на пальцах ярко-красная помада.