— Вспомни, я же говорил: мне нравится, когда пожестче. Теперь можешь опустить юбку.

Она, посмотрев на себя, потянула вниз крошечный кусок ткани, я постучал в стекло, и Сэмюель открыл перед нами дверцу.

— «Le Petit Boudoir», — сказал я на безупречном французском, выходя из авто. — Идем, Дилейн. Пора за покупками.

Она, фыркнув, выбралась из машины на тротуар.

— Мне все равно. Давай с этим покончим.

Меня это порядком разозлило. Я повернулся к ней.

— Знаешь, ты могла бы хоть немного быть благодарной за то, что я для тебя делаю. Ты знала, во что ввязываешься, когда подписывала контракт. Не понимаю, почему тебе постоянно надо передо мной выделываться. Я ничего плохого не делаю. Думаю, к тебе относятся гораздо лучше, чем к другим женщинам в подобном положении.

— Может, это и так. Только я сомневаюсь, что ты найдешь много женщин в таком же положении. Так что у вас, мистер Кроуфорд, нет никаких доказательств.

Она развернулась так резко, что ее хвостик хлестнул меня по лицу, и прошла мимо.

— Ты трахал меня в рот, ты выбросил мою одежду, ты заставил меня встречать тебя у двери только для того, чтобы я тебе отсосала, ты лишил меня девственности. Так что прости, если я не совсем готова извиняться, оскорбив твои нежные чувства.

Я заметил, что она не упомянула наказание, которое я только что ей устроил.

Дилейн распахнула дверь магазина и, даже не обернувшись ко мне, исчезла внутри.

— Да? Однако тебе самой это нравилось еще больше, чем мне! — крикнул я ей вдогонку, но, конечно, она меня не услышала. Зато меня хорошо услышали полдесятка прохожих на улице.

Я Ной, твою мать, Кроуфорд — самый завидный жених в Чикаго, а она выставила меня круглым идиотом, орущим на всю улицу. Посмотрев в сторону машины, я успел заметить, как Сэмюель пытается скрыть улыбку.

— Рад, что тебя это забавляет. Жди здесь. Мы недолго, — бросил я и пошел за Дилейн.

Окинув взглядом магазин, я увидел, что она перебирает белье у стойки посредине зала.

— Ной Кроуфорд, — произнес у меня за спиной голос со знойным латиноамериканским акцентом.

Дилейн взглянула на меня именно тогда, когда пара рук обвила из-за спины мою талию и горячее дыхание пощекотало кожу.

— Я скучала, любимый. Где ты пропадал? — прошептала мне на ухо Фернанда.

Повернув голову, я изобразил самую радушную улыбку, не отрывая взгляда от Дилейн. У нее на лице появилось презабавное, даже комическое выражение. Движение бровью и вздернувшийся подбородок яснее ясного показали: моя девочка ревнует.

Это может быть интересно.

— Фернанда. — Я повернулся к бывшей любовнице и нежно поцеловал ее в щеку. — Как ты?

— Скучаю одна, — надув губки, ответила она.

Я провел пальцем по ее губам, потом погладил щеку.

— Такая красавица, как ты, скучает в одиночестве? Ни за что не поверю.

Дилейн прокашлялась и, когда я повернулся, наклонила голову набок и снова принялась рыться в белье, будто ей не было никакого дела до нашего разговора. Но меня обмануть ей не удалось.

Взяв Фернанду за руку, я повел ее к своей девушке.

— Хочу тебя кое с кем познакомить. Фернанда, это Дилейн. Дилейн, познакомься с прекрасной Фернандой.

Я специально это вставил, чтобы позлить ее. Правда, Фернанда действительно была роскошной женщиной: длинные ноги, черные как смоль блестящие волосы, полные губы, фигура, при виде которой мужчины плачут. «Le Petit Boudoir» был для нее всего лишь приработком. Основные доходы она получала, снимаясь в эротических фотосессиях для дорогих глянцевых журналов.

— Приятно познакомиться, Дилейн. — Фернанда с приветливой улыбкой протянула руку.

Дилейн посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Фернанду и наконец пожала протянутую руку.

— Мне тоже, — отрывисто произнесла она немыслимо резким тоном. Так нож скрежещет по стеклу.

— Итак, — сказала Фернанда, положив одну руку мне на сгиб локтя, а другую хозяйским жестом прижав к моей груди, — ты сегодня с прекрасной девушкой?

Видя, как ко мне прикасается Фернанда, Дилейн настороженно прищурилась. Я кокетливо улыбнулся Фернанде, стараясь распалить ревность Дилейн.

— Вообще-то да. У тебя есть свободная комната?

— Все, что у меня есть, для тебя всегда свободно, Ной Кроуфорд. И ты это знаешь.