Ну ладно, это объясняло загадочное минутное помутнение. Вправив себе мозги и вновь обретя стимул, я ждал Дилейн в лимузине, на котором собирался ехать в магазин. За бельем. Мне не терпелось этим заняться, хоть я и знал, что мое желание при созерцании прелестей Дилейн в одном только белье станет почти невыносимым. Но меня это не пугало, потому что на мне были «ливайсы» широкого покроя. По крайней мере, ширинка не подведет, верно?

Неверно.

Сэмюель открыл дверь, когда Дилейн наконец вышла, и, клянусь, я был готов убить Полли Хант голыми руками. Или продвинуть по службе. Моя малышка за два миллиона была в коротенькой черной хлопковой юбке, с трудом прикрывавшей задницу, и в голубом, под цвет глаз, топике на лямках, без бюстгальтера. Судя по тому, как выпирали ее соски, я решил, что в машине прохладно и нужно попросить Сэмюеля прикрутить кондиционер. Хотя нет, пусть так и остается. Хвостик на затылке и черные открытые туфли на каблуках завершали ансамбль. Мысленно я взял на заметку, что нужно вспоминать о последних двух пунктах, когда буду пялить ее во все дыры в очень, очень скором будущем.

— Как прошел день с Полли? — спросил я, чтобы завязать разговор. И чтобы немного отвлечься — я был в пяти секундах от невероятно скорого будущего, как в прямом, так и в переносном смысле.

— С ней весело, — ответила Дилейн. — Ты оказался прав, она слишком любопытна, но тебе повезло, я тоже за словом в карман не лезу.

Она рассмеялась, но как-то сдержанно. Это было на нее не похоже, и я не понимал, как к этому отнестись. Если она начнет вести себя словно невинная овечка, я могу потерять уверенность в том, что делаю все правильно. Мне нужно было вывести ее из себя или заставить ее вывести меня из себя.

— Отлично, — сказал я быстро и тут же, без перехода добавил: — Так у тебя под юбкой ничего нет?

— Что? — Она на секунду опешила. — Э-э-э… Да. Ты же выбросил все мои вещи, помнишь? И не разрешил покупать белье, когда мы ездили с Полли по магазинам.

— Покажи, — сказал я, кивая.

— Что показать? — не без резкости в голосе спросила она.

— Свою соблазнительную киску.

Дилейн, вызывающе вскинув бровь, недоверчиво спросила:

— Ты это серьезно?

— Да, серьезно. Черт возьми, подними юбку! — Знаю, я повел себя, как последняя скотина, но мне нужно было повысить голос, чтобы вывести ее из себя.

— Ты извращенец, — процедила она, закатывая глаза, но юбку подняла и показала мою игрушку.

Дилейн смотрела на меня, словно на сумасшедшего, и, признаюсь, может, оно так и было, но выражение ее лица изменилось, когда я расстегнул брюки и вытащил своего приятеля, давным-давно готового к бою.

— Что ты делаешь?

— Иди сюда. Плюнь на него, — сказал я, не обращая внимания на вопрос.

— Я пыталасьсесть на твой член в бассейне, и ты сказал, что нам пока нельзя этим заниматься. А теперь, когда мы едем в машине, когда за этой тонкой стеклянной перегородкой сидит водитель, а вокруг ходят толпы людей, тебе вдруг меня захотелось?

— Я не сказал «сядь», я сказал «плюнь». — На ее лице проступило отвращение, и мне пришлось объясняться. Да и не хотелось, честно говоря, чтобы она посчитала меня каким-то извращенцем-фетишистом. — Мне нужна смазка.

— Зачем?

— Мой дружок стоит торчком, и я не могу тебя трахать. К тому же ты явилась с торчащими сосками и в невидимой юбке. Я больше не могу, нужна какая-то разрядка. Так что, если ты не против (и даже если против — мне начхать), делай это руками, пока я не накинулся на тебя, как троглодит. В таком состоянии я не могу даже думать ни о каком, мать его, белье.

— О, — просто произнесла она, и рот ее оставался в форме буквы О немного дольше, чем было нужно.

Я чувствовал себя грязным старикашкой, который платит за то, чтобы перепихнуться. Господи, я ведь и вправду за это платил!

— Почему просто не приказать мне отсосать? — Я всегда мог рассчитывать на то, что Дилейн своей дерзостью вырвет меня из депрессии и вправит мозги. — Ты ведь, в конце концов, заплатил кучу денег за то, чтобы я тебя ублажала.

Я усмехнулся.

— Потому что мне кажется, тебе уже нравится, когда мой приятель гостит у тебя во рту.

Она двинулась ко мне и ударила по лицу. Сильно.

Наконец-то мы к чему-то пришли.