Погода в день похорон выдалась чудесной до неприличия. Привычная душная городская жара сменилась благословенной прохладой, принесенной свежим ветерком. Яркое южное солнце уже не пекло, а лишь нежно, словно ладонь матери, ласкало кожу. Кто-то из придворных дам, заметив, что перьевые облака, разметавшиеся по небу, похожи на ангельские крылья, заявила, что это небеса радуются, принимая к себе дочь Тароса.

Подобные речи невероятно действовали на нервы императору, равно как любые разговоры о «божественности» рода Эйл, прямых потомков первой династии правителей Гарднерии. Однако Его Величество уже решил изображать вселенскую скорбь, а потому с зубным скрипом выслушивал все эти ахи-вздохи по поводу «бедной эйлийской сиротки», мерным гулом наполнявшие каменные своды старейшего собора Оркса.

Наконец настало время произнести речь. Император поднялся с места и медленно, как и подобало скорбящему, подошел к алтарю, где стоял гроб с телом. Он начал сокрушаться по поводу безвременной кончины княжны, о несправедливости небес и неизбежном возмездии ее убийцам. При этом он постарался найти глазами Нотта и зловеще улыбнуться. Затем он заявил, что теперь и Эйл, и Гарднерия осиротели, но это не продлится долго, поскольку он, Великий император, уже нашел того, кто будет так же мудро править княжеством.

— И этот человек — леди Марг… — император осекся, изумленно глядя, как толпа высокородных прихожан с мистическим ужасом расступается, пропуская вперед фигуру в легком светлом платье.

В соборе начало творилось что-то невообразимое: те, что стояли на задних рядах, стремились протиснуться вперед, чтобы увидеть, что же там происходит, а те, что уже видели, цепенели от страха или пятились назад. Особо слабонервные норовили упасть в обморок.

Не дойдя всего пары шагов до алтаря, Ирис остановилась и величаво кивнула императору в знак приветствия:

— Прошу прощения, Ваше Величество, кажется, я прервала Вас? — ее чистый, мелодичный голос насмешливым эхом отразился от расписного купола, заставив всех замереть.

— Княжна… — пораженно выдохнул правитель. — Боже… Это Вы?!.. Вы… живы?

— Как видите, — Ирис слегка рассмеялась и развела руки. — Признаться, я была немного удивлена, узнав по приезду, что весь Оркс собирается на мои похороны. Мне даже стало любопытно взглянуть на собственное тело. Вы позволите?

Не дожидаясь ответа, она подошла к гробу и, прижав к лицу надушенный платок, откинула плотное белое полотно, укрывавшее труп.

— Хм, говорили, что его даже опознали, — отвлеченно заметила она, внимательно изучая труп. Бедная девочка, ей было не более шестнадцати, худенькая, маленькая, с тоненькими рыжими косичками. Была ли она самоубийцей или же стала очередной жертвой политических игр? Чувство вины сладковато-смердящим запахом мертвого тела сковывало горло и не давало княжне дышать.

— Похоже, мы все были введены в заблуждение! — изображая негодование, заявил император. — Ваша тетка, леди Азалия Кейзер, и ее муж в один голос утверждали, что это были Вы!

Голос императора заставил ее очнуться. Сцепив зубы, Ирис хладнокровно закрыла тело и повернулась к императору и стоявшим за ним людям. Вот чета Кейзеров, бледных и дрожащих, несчастные марионетки, мечущиеся между Рыцарями и Тайной службой императора. А вот и сам герцог Грендель, что сейчас так хитро и зловеще ухмыляется в предвкушении спектакля. Чуть поодаль от него Александр, виконт Валенти, который, несмотря на записки отца, так и остался для нее личностью темной. Слишком много времени прошло с момента гибели отца, за эти годы он вполне мог сменить господина и подчиниться императору. А вот и сам монарх, завистливый и деспотичный, чья алчность не знает границ, и его преданная любовница, что сейчас с такой ненавистью смотрит на нее. Эти люди готовы погубить не только ее, но и всю Гарднерию ради собственного благополучия.

Жадные, ненасытные твари. Ждут обличительных речей, чтобы потом тайно потешаться над их тщетностью, ведь они уверены, что никто не посмеет им перечить. Кто знает, возможно, Ирис сама не стала бы ввязываться во все это, не зайди дело так далеко. Но теперь…