— Chéri, Оттоманская империя уже не та, что была раньше. Это не нация завоевателей, как это было при Сулеймане Великолепном^[89]. Он раздвинул границы империи от Белграда до Багдада. Но как это ни печально, часть того, что он завоевал в шестнадцатом веке, уже захватили Россия, Австрия и Франция. Мы должны сохранить то, что у нас осталось.

Султан кивнул, прося ее продолжить.

Накшидиль положила ладонь на его руку.

— Турция похожа на древнее дерево, корнями ушедшее глубоко под землю: его ствол широк и крепок, а ветви разрослись во все стороны. Восточная почва питает эти корни, а европейское солнце дает силы росткам. Пусть ветви стремятся к солнцу, чтобы было легче расцвести новыми идеями.

Пришел немой евнух и принес поднос со сладостями. Султан взял кусок халвы, посыпанный кунжутом. Он откусил кусочек и сказал:

— Продолжай.

— Ты должен смотреть дальше горизонта, — говорила валиде-султана. — Не забывай, что теперь французы указывают верное направление. Мы знаем, что революция сотворила ужасные вещи, но она также принесла новые идеи о свободе. К тому же у них появился Бонапарт, гениальный командующий. Его армии сильны, а народ процветает. Сын мой, вот что я тебе скажу — если Оттоманской империи суждено выжить, то мы должны рассчитывать на французов.

— Но Селим понял, что недостаточно лишь реформировать армию, — возразил я.

— Ты прав, Тюльпан. Махмуд должен изменить мышление людей. — Она снова обратилась к сыну: — Как султан, ты должен просвещать их, дать им возможность учиться и свободно думать.

Махмуд проглотил последний кусочек халвы и вытер руки.

— Нам следует начать с армии, — сказал он. — Нет сомнений в том, что ее надо готовить иначе и создавать для этого новые школы. Валиде-султана права. Мы обязаны создать такую армию, которая будет защищать нас, но мы также должны изменить мышление людей. Мы все знаем, сколь важно образование. Возьмем, к примеру, Тюльпана. Ты сам научился говорить на нескольких языках, и у тебя открылись глаза на мир. Без просвещения народ будет блуждать в потемках. — Произнеся эти слова, султан встал и поцеловал руку матери. — Будем надеяться, что нам скоро удастся добиться этих перемен.

21

Первые две недели Рамадана, которые положение луны определило на начало мая, мы следовали законам пророка — постились от зари до заката, а затем, когда раздавался выстрел пушки, пировали от заката до рассвета. Мы постились и пировали четырнадцать дней подряд, спали почти весь день, после захода солнца набивали желудки, в три утра снова ели и завтракали перед восходом солнца.

— Нам обязательно нужен наследник, — выпалила Накшидиль однажды днем. Мы играли в триктрак, чтобы не думать о еде.

— Я бы не стал так волноваться, — ответил я. — Еще не прошел год, как мы прибыли сюда, и, к сожалению, должен сказать, что две попытки переворота — с целью свергнуть Селима, затем Мустафу — и последующая смерть Селима причинили султану много неприятностей. К тому же следует учесть нынешние отношения с янычарами: добиться того, чтобы армия была довольна, пока идут реформы, — трудная задача для любого правителя.

— Может, он еще не нашел ту девушку, которая его вдохновит.

— Здесь полно хорошеньких девушек, — заметил я. — Триста женщин — все они желают любви вашего сына. — Я умолк, поцеловал игральную кость, которую держал в руке, и бросил ее. — Право, странно получается — теперь вы распоряжаетесь ими, а я помню, как вам было не по душе соперничать с другими за благосклонность Селима.

Знаешь, Тюльпан, в те далекие дни я не догадывалась о предназначении гарема. Потребовалось немало времени, прежде чем я поняла, что это не тюрьма, а приют. Это не место для похотливых мужчин, а священное чрево, производящее на свет потомков султанов Оттоманской империи. — Она внимательно посмотрела на доску и сняла шашку. — Не забывай, что Селим остался без наследника и после Махмуда род закончится. Моя самая главная задача состоит в том, чтобы обеспечить продолжение империи.

— Могу предсказать, даже не прибегая к чайным листьям, что у вас появится внук.

— Иншалла, — сказала она, прижав мою шашку к краю доски. Накшидиль бросила кость, выпал номер три, и она сняла последнюю шашку.