— Да ты лежи, я сам, — успокаивает Максим. И мне хочется просто разрыдаться от его заботы. — Ты полежи.

Я бы и рада отказаться, вскочить, как раньше, и снова погрузиться в домашние дела, но не могу. Чувствую себя столетней бабкой, у которой нет больше сил жить.

Максим уходит, я ложусь на кровать.

Как себя вести, когда приедет Слава?

Промолчать ради нашей семьи и ради детей? Сделать вид, что ничего не знаю?

Наверно это правильно. Дети ведь не должны знать, что их отец, тот самый, которого они считают всемогущим и самым лучшим, оказывается самый обычный мужчина со своими потребностями и желанием обладать красивой игрушкой. По-другому назвать их связь я не могу.

Не верю я в любовь между людьми из разных поколений.

Чем больше я об этом думаю, тем тяжелее на душе. Будто камень сверху навалился и дышать тяжело.

За окнами темнеет, в комнату через окно пробивается тусклый свет уличных фонарей. Слава для них лампы из Китая привёз, когда в командировке был. Первые новомодные образцы, которых ещё и в продаже нет.

Всё, что меня окружает, абсолютно всё приводят к мыслям о муже, ведь он на девяносто девять процентов наполняет мою жизнь, и если попытаться разорвать нашу связь, боюсь, я не выдержу этой боли.

но внутри меня всё восстаёт, я не смогу притворяться.

Поток мыслей прерывает распахнувшаяся дверь. Свет из коридора бьёт прямо в глаз, и я зажмуриваюсь после темноты.

— Тань, что случилось? Макс сказал, у тебя голова болит, — спрашивает Слава.

Я вглядываюсь в его лицо, ищу следы вины в его глазах. Ведь нельзя же вот так врать без зазрения совести.

— Всё хорошо, — с трудом выдавливаю из себя.

— Всё ещё обижаешься из-за того, что не взял тебя? Не стоит, — он проходит в комнату и садится на край кровати. — Да не переживай ты так. Там всё равно ничего интересного не было. Тебе бы было скучно.

— Мне бы было противно, — язык мой срабатывает быстрее, чем голова.

— В смысле? — хмурится Слава.

А раз начала, то молчать уже нет смысла.

— Видеть, как ты зажимаешься со своей куклой длинноногой, было бы противно. Надеюсь, она стоит того, чтобы потерять семью.

Глава 3

Я не вижу его лица из-за тени, но могу догадаться, что он сейчас хмурится.

— Кто? — ему не надо объяснять, я и так понимаю о чём вопрос.

— Думаешь, если сопровождать свою любовницу на встрече и обниматься с ней у всех на виду никто ничего не увидит?

— Мы не обнимались.

И вот сейчас ещё больнее. Где-то в глубине души я всё ещё надеялась, что это неправда. Может, просто ошибка, он приедет и всё объяснит. Скажет, что это случайность. Мне бы так проще было бы его простить, но вместо этого он даже не отрицает ничего.

— И давно ты ходишь налево? — сама себе удивляюсь как могу ещё говорить так спокойно, внутри всё дребезжит.

— Нет, — отвечает сухо, встаёт с кровати, включает свет и закрывает дверь в комнату.

— Когда в командировке был. Дину как переводчика ко мне приставили.

— Вы спали? — зачем я это спрашиваю, ещё больнее будет.

Прежде чем ответить, Слава прошивает меня тяжёлым взглядом.

— Да, спали.

— Понятно.

Всё.

Спектакль окончен. А вместе и с ним наша совместная жизнь тоже. Получается, после ней он ещё и домой шёл в одну кровать со мной.

Мерзко, гадко, противно.

И я ведь ни разу не почувствовала. А как же хвалёная женская интуиция?

— Я знаю, что ты думаешь по этому поводу, — берёт нашу совместную фотографию с комода. На ней мы были счастливы. Я была худее на тридцать килограммов. И представить не могла, что муж предаст меня только потому, что я не соответствую его стандартам красоты.

— Да уж, надеюсь, — тоже сажусь. Единственное, что мне сейчас хочется, так это сорваться с места, покидать вещи в сумку и сбежать от него подальше вместе с детьми. Вот только как им это объяснить? Да и бежать мне некуда. Ответственность за детей не даёт совершать опрометчивых поступков. Будь я одна, меня бы уже не было в этом доме.

— Пойми, Таня, она как ты, только моложе, — тихо говорит муж, проводит пальцем по стеклу. — Ты прекрасная мать и хозяйка, и я благодарен тебе за наших детей, но как женщина ты меня больше не привлекаешь. Пусть это звучит грубо, но это правда.

— Я не хочу это слушать. Решил поиграться в любовника, играйся, но только без меня и детей, — голос срывается на шёпот.