— Во-первых, — произнесла я очень ровно, — не смей называть истерикой мою попытку отстоять собственную жизнь. Во-вторых, если ты еще раз принесешь в мой дом бумаги, не спросив, готова ли я вообще обсуждать их сегодня, разговор закончится сразу. И, в-третьих, ты пока не имеешь ни одного подтвержденного права на управление моим бытом.

Он посмотрел тяжелее. Дамир молчал. Но я чувствовала, как в этой тишине за моей спиной стоит стена.

— Моим бытом? — переспросил Артём. — Это ты называешь беременность от меня?

Вот. Вот оно. Не "наша ситуация". Не "ребенок". Беременность от меня. Право как биологическая собственность.

Я открыла рот, но раньше меня заговорил Дамир.

— Еще раз скажешь так — уйдешь отсюда быстрее, чем договоришь фразу.

Голос у него был тихий. Без нажима. И именно поэтому по коже пошли мурашки.

Артём обернулся.

— А ты кто здесь вообще, чтобы ставить условия?

Дамир смотрел прямо на него.

— Мужчина, которого она выбрала. Этого достаточно.

И я поняла: назад дороги не осталось. Потому что теперь это уже сказано вслух. При нем. В моем доме. В ситуации, где все ставки подняты до неба.

---

Глава 88

Глава 88

Глава 88

Дальше все стало очень быстро. Артём шагнул к Дамиру. Не с кулаками. Нет. Хуже. С той холодной, выстроенной агрессией, когда мужчина еще держит форму, но уже пересек внутреннюю черту.

— Выбрала? — переспросил он. — Серьезно? Она выбрала тебя в момент, когда носит моего ребенка?

Дамир не двинулся.

— Да.

— Это не выбор. Это срыв.

— Ошибаешься.

— Нет, это как раз ты ошибаешься. Потому что с беременностью все ваши красивые чувства очень быстро упрутся в реальность.

Я встала между ними сразу. Буквально. Уже не думая. Тело само знало, что нельзя дать им еще один сантиметр столкновения.

— Хватит! — крикнула я. — Я не позволю вам снова превращать мою жизнь в площадку для выяснения, кто из вас здесь "настоящий мужчина".

Они оба замолчали. На секунду. Только на секунду. Но мне хватило, чтобы продолжить.

— Да, ребенок, скорее всего, твой, Артём. Но это не отменяет одного: я не с тобой. Не люблю тебя. Не хочу с тобой жить. И не вернусь к тебе ни ради удобства, ни ради денег, ни ради статуса "полной семьи". Если ты хочешь быть отцом — учись быть им без попытки сделать из меня приложение к своей крови.

Артём смотрел так, будто я режу его не словами, а ножом. Но я уже не могла остановиться. Потому что слишком долго жила, сглатывая.

— И ты, — повернулась я к Дамиру. — Если хоть раз начнешь говорить с ним вместо меня там, где речь идет о моем теле, моих границах и моем ребенке, вылетишь из этой квартиры так же быстро. Понял?

На лице Дамира промелькнуло нечто вроде уважения, смешанного с болью. Он медленно кивнул.

— Понял.

Артём усмехнулся.

— Прекрасно. Значит, теперь ты борешься против всех сразу?

Я перевела дыхание.

— Нет. Я наконец-то стою за себя.

Повисла тишина. Потом Артём очень медленно взял папку со стола.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, будет по-другому.

У меня внутри холодно сжалось. Вот это "по-другому" не обещало ничего хорошего.

Он подошел к двери. Остановился. Обернулся.

— Я не буду за тебя бороться как за женщину. Ты это уже выбрала сама. Но за своего ребенка я буду бороться всерьез.

И ушел. Только после хлопка двери я поняла, что меня трясет так сильно, что зубы стучат.

---

Глава 89

Глава 89

Глава 89

Дамир не подошел сразу. Снова. И я опять поняла, насколько он меня уже чувствует: иногда утешение в первые секунды — не помощь, а новое давление на нервы.

Я стояла посреди гостиной. Пустая. Горячая. Разбитая. Потом медленно села на диван и закрыла лицо ладонями. Только тогда он подошел. Присел рядом. Не обнял. Не полез утешать. Просто положил ладонь на мою спину между лопаток. И этого оказалось достаточно, чтобы я выдохнула.

— Я устала быть сильной, — сказала я в ладони.

— Я знаю.

— И еще сильнее устала от того, что теперь это только начало.

— Да.

— Он не отступит.

— Нет.

— И мне страшно.

— Это нормально.

Я резко подняла голову.

— Почему ты все время говоришь "нормально", когда у меня разваливается жизнь?

Он посмотрел спокойно. Устало.

— Потому что ты ждешь от себя ненормальной устойчивости. А страх в такой ситуации — это не слабость. Это адекватная реакция живого человека. Я не собираюсь делать из тебя героиню. Ты не обязана быть железной, Мир.

У меня снова защипало глаза.