— Мне двадцать семь.

— Да? Выглядите моложе.

"И проще". "И беднее". "И не отсюда". Она этого не сказала. Но я услышала.

Артём сел напротив матери. Я — рядом с ним. Чай подали тут же. Тонкий фарфор. Лимон в отдельной вазочке. Пирожные, к которым никто не притронулся.

— Артём сообщил, что вы определились с датой? — спросила Лидия Павловна, обращаясь исключительно к сыну.

— Мы думаем о конце сентября, — ответил он.

— "Мы" — это хорошо. Когда мужчина умеет принимать решения, женщинам живется проще.

Она улыбнулась краешком губ. Я поднесла чашку ко рту, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Мирослава работает? — спросила она так, будто уточняла, есть ли у меня прививки.

— Да, — ответила я. — Я веду проекты в интерьерной студии.

— М-м. Дизайн?

— В том числе. В основном я занимаюсь частными заказами и координацией.

— То есть вы не совсем творческий человек. Это неплохо.

Я поставила чашку.

— А если бы была совсем творческим? Ее взгляд стал чуть острее.

— Тогда семейная жизнь далась бы вам тяжелее.

Артём бросил на меня короткий предупреждающий взгляд. Не спорить. Не спорить. Не спорить. Я опустила глаза.

И в эту секунду мой телефон дрогнул в сумке. Сообщение. Обычно я никогда не проверяю экран в гостях. Никогда. Но сегодня почему-то достала телефон сразу.

Номер был незнакомый. Сообщение короткое: Ты зря согласилась на это.

У меня внутри все обмерло. Я перечитала один раз. Второй. Третий.

А потом ниже пришло еще одно: Если он привез тебя в дом своей матери, значит, все уже серьезно.

Воздух в зимнем саду резко закончился. Потому что я знала только одного человека, который мог написать это так. С такой интонацией. С такой наглой осведомленностью. С такой способностью вломиться в мою жизнь без стука.

Дамир.

---

Глава 3

Глава 3

Глава 3

Я не ответила. Ни в ту секунду, ни через минуту, ни когда Лидия Павловна продолжила задавать вопросы, похожие на допрос под шелковой скатертью.

Где живут мои родители? Чем занимается брат? Почему я до сих пор не купила собственную квартиру? Планирую ли я после свадьбы продолжать работать?

Каждый ее вопрос был сформулирован безукоризненно вежливо, но внутри сидело одно и то же: подходишь ли ты моему сыну, девочка, и сколько в тебе лишнего?

Я отвечала ровно. Коротко. Не поднимая головы чаще, чем нужно.

Но все это время под столом у меня ледяными пальцами горел телефон. Я чувствовала его даже через кожу сумки.

— Мирослава? — позвал Артём. Я подняла взгляд.

— Да?

— Мама спросила, как вы познакомились.

— На открытии одного проекта, — сказала я. — Наша студия работала с его компанией.

— Это я помню, — сухо отозвалась Лидия Павловна. — Я спросила не где, а как.

Молчание затянулось на полсекунды. Я поняла. Ей нужна была история. Романтическая. Удобная. Приличная. Та, которую можно рассказать людям своего круга.

Но правды там было мало. Правда состояла в том, что Артём долго, методично, красиво добивался меня в период, когда я больше всего на свете хотела тишины. Не счастья. Не любви. Именно тишины. Он оказался рядом тогда, когда внутри меня все уже выгорело после одного мужчины, и в этом была его сила. Он был не пожаром. Он был укрытием. Я когда-то приняла это за спасение.

— Постепенно, — ответила я. — Мы много общались по работе. Потом начали видеться.

— И вы сразу поняли, что это ваш человек? — спросила Лидия Павловна.

Я почувствовала, как на меня смотрит Артём. И впервые за весь вечер не знала, что ответить. Потому что "сразу" я про него не поняла ничего. Кроме того, что он безопасен.

— Думаю, это приходит не сразу, — осторожно сказала я. — Иногда чувство доверия важнее мгновенной яркости.

Лидия Павловна медленно отпила чай.

— Очень взрослый ответ.

Артём, кажется, остался доволен. Только у меня в груди стало так тяжело, будто я только что подписала что-то невидимое. Согласилась вслух на ту версию своей жизни, в которой нет места никакой яркости. Вообще.

Телефон снова дрогнул. Я не хотела смотреть. Но посмотрела.

Ты так и будешь молчать?

Потом почти сразу: Он хоть знает, что ты до сих пор вздрагиваешь, когда слышишь мое имя?

Я резко встала. Стул чуть скрипнул по плитке. Оба повернулись ко мне.

— Простите, — выдавила я. — Мне нужно… на минуту.