— Вечером приедут, почистят снег и вывезут мусор. Скоро продукты привезут. Еще курьер доставит два телефона, мне и тебе. Интернет тоже наладят в ближайшее время. Изоляция закончилась.

— Кайф, — сказала я.

И так стало вдруг горько. Словно я нужна была Коле только в эти недели полной закрытости от мира. А теперь — теперь снова никому не нужна. Даже себе. И все эти его обещания остались в прошлом, растворились в сладких грешных ночах, и теперь мне снова идти прочь, снимая комнату с очередной Анжелой и копя каждую копейку, чтобы отдать ее Рыжему.

— Сань, — позвал Коля.

— Я завтрак готовить пойду.

Главное, не накапать слезами в твою тарелку. Хотя, я справлюсь — всегда справлялась.

Глава 20. Прозоров

Дина принесла в мой дом цивилизацию, от которой я столько бежал. Шум, гам, людей. В течении часа наладили интернет и моя почта с мессенджерами буквально взорвались, хоть комп в окно выбрасывай. Признаюсь, хотелось. Но я столько дней игнорировал наличие у меня бизнеса и обязательств, что вникнуть пришлось, разобрал почту, ответил на несколько писем.

Привезли продукты. Сандра решила не вмешиваться и коробки с пакетами разбирала какая-то незнакомая женщина. Она же внезапно достала из кладовки пылесос и взялась за уборку, наполнив дом посторонними звуками и репликами из сериалов, про которые я после мамы и забыл.

Вывезли мусор. Участок споро очищали от снега. Приехал курьер с телефонами. Каждый подходил ко мне с кучей вопросов. Всем от меня что-то было нужно. Всем, кроме Сандры.

Она от всей этой кутерьмы скрылась у себя в комнате. А я — даже попасть к ней не мог. Второй этаж никак не был приспособлен под коляску лифт там останавливался, но проем двери не подстроили и моя коляска там бы прошла. Увиделись мы с ней только к вечеру, случайно столкнулись на кухне. Точнее, Сандра случайно, я то ее караулил.

— Мы будем стоять? — спросил я.

Я словно терял ее. Она ускользала растворялась в пространстве, больше не была со мной.

— Мы? — Сандра удивлённо подняла брови. — Твои ноги, твоё здоровье важны в первую очередь тебе. Ты должен об этом думать. Стоять. Хотеть стоять.

Она совершенно отдалялась и я не знал, что с этим делать. От осознания этого хотелось кричать.

— Это тебе, — протянул я коробку. — Новый телефон, взамен того, что унесла мама.

Она взяла коробку, покрутила, разглядывая со всех сторон и положила на стол.

— Он стоит раз в десять дороже прежнего. А может и больше.

— Считай премия за выдержку в стрессовой ситуации.

— М-м-м. Мило.

Оставила телефон на столе. Сейчас снова спрячется в своей комнате, недостижимой для меня. Я направил свою коляску за ней, догнал в холле.

— Стой! — крикнул я. — Саня, Сандра…я теряю тебя. Я не знаю, что делать. Помоги мне. Помоги мне тебя удержать.

Она остановилась. Со второго этажа равнодушно гудел мощный пылесос — тетенька продолжала уборку.

— Ты не можешь потерять то, чего у тебя нет.

Ножом по сердцу. Ее и правда никогда у меня не было. Только любовь, влажные фантазии, дикая ревность.

— Эти дни…они важны для меня. Важнее всего, что было за последние годы. Возможно, за всю жизнь. И от того, что мы больше не заперты, ничего же не изменилось. Эти люди уйдут. Мы останемся. Здесь и друг у друга.

— Коля…

Я не дал ей договорить.

— Просто дай себе шанс пусть не на счастье…просто на жизнь, Сань. Хватит наказывать себя за то, что когда-то не смогла спасти, удержать. Мы просто люди, не все в нашей власти. Но в твоей власти остаться. Жить. Получить желанный диплом. Иногда смеяться. Быть может плакать, никто не застрахован от невзгод. Но жить, Сандра. Дыша полной грудью. Не боясь завтрашнего дня.

— Ты давишь на меня.

Устремилась к лестнице на второй этаж так быстро, словно убегала от меня. Я сглотнул ком в горле. Направил коляску к лифту, поднялся к себе. Разозлился. На себя, на нее… на то, что однолюб херов и кроме этой Льдинки никто не нужен и не мил. Затем подкатил коляску дверям, ухватился за косяк и превозмогая себя встал.

Ноги привычно полоснуло болью, но я стоял, словно наказывая сам себя. Тогда не нужен ей был, и сейчас не нужен. Даже со всеми своими деньгами и обещаниями. Насильно мил не будешь — давно нужно было понять.