— Это физиология, — оправдываюсь я.

Она ушла. Конечно же — хлопнув дверью. Я остался стоять держась за стену. Коляска далеко. Что мне теперь, ползти до нее? Волна гнева и злости поднялась изнутри, опалила лицо жаром. Я посмотрел вниз, на свои ноги. Попробовал перекинуть вес на левую, чтобы приподнять правую, ту на которой сгибалось колено. Нога беспомощно дернулась и все на этом.

— Нахер, — сказал я. — Пошло все нахер.

Неловко спустился на пол, едва не упав, до упора согнув колено — оно отомстило острой болью. До кровати далеко. Коляску Сандра тоже оставила в сторону, чтобы не мешала тренироваться. А вот до стеллажа — близко. В нем бутылки.

До него я добрался быстро. Дотянулся до початой бутылки виски, сел прислонившись спиной к стене, и прямо из горла сделал несколько глотков. Я не пил уже дней десять — с того вечера с Сандрой. В голову ударило сразу же, зашумело там хмельно.

— Ненавижу, — сказал я.

Что ненавижу? Кого? Скорее всего себя. За то, что сижу тут с этой бутылкой. За то, что столько лет вопреки всему любил одну, совершенно недоступную мне женщину. За то, что вынудил ее обманом быть сейчас рядом со мной.

Сделал еще глоток. Потом еще и еще. А потом — разозлился. Размахнулся и кинул бутылкой в стену напротив. Силы размаха не хватило, бутылка не разбилась. Стукнулась о стену, расплёскивая содержимое, и лежала сейчас в янтарной, остро пахнущей алкоголем жидкости.

— Буянишь? — спросила Сандра и я вздрогнул от неожиданности. — Снова засрешь всю комнату и будешь дальше жалеть себя?

— Как вариант, — через силу ответил я.

— Что ты нашел во мне тогда? Зачем вспомнил обо мне столько лет спустя?

Я снова ощутил злость и бессилие.

— Я не забывал никогда! — крикнул я. — Ты, блядь, в голову мне как и залезла тогда в девятом классе, так и не вылезала! Это сейчас ты…а тогда неприступная, нищая, гордая!

Отвернулся, стыдясь своего всплеска эмоций.

— Я и сейчас нищая, — усмехнулась Сандра. — Только гордость время выело. Да и неприступность вызывает сомнения. Смотри на меня, Прозоров.

Я повернулся к ней. Она же, легко, словно между делом, стянула с себя майку и бросила на пол. Ее грудь была идеальна — небольшая, округлая, с острыми розовыми сосками. Сняла лосины. Затем — трусики. Все небрежно валялось на полу рядом.

— Нравится? — спросила она. — Красивая?

— Да, — с трудом ответил я, в горле пересохло. — Что ты делаешь?

— То, что нужно было сделать еще в мои восемнадцать. Может, тебя отпустило бы.

Опустилась передо мной на колени, нагая, нежная. Потянула мою футболку наверх, я шокированный подчинился. Шорты с трусами просто стянула до колен. Член гордо и нелепо торчал вперед.

— Не врали тогда девочки, — хмыкнула Сандра.

Развела ноги, седлая меня сидящего сверху направила член себе внутрь и резко, не допуская сомнений опустилась. Мы замерли. Грудь покачивалась перед моим лицом выбивая из головы все мысли. Сосок коснулся щеки и я застонал, удерживая себя от желания кончить сейчас же, балансируя на грани оргазма.

Сандра тяжело выдохнула и начала двигаться. Я обхватил ее ягодицы руками, помогая и задавая темп. Кончая она так сжимала мой член собой, что оргазм вместе с удовольствием принес мне боль, острую, сладкую…

Нет, и тогда, в ее восемнадцать, уступи она мне — меня бы не отпустило.

Глава 19. Сандра

Ночами я теперь поднималась к нему. На улице снег сыплет, щиплется мороз, а в его объятиях — тепло и не думается ни о чем. Тело плавится, а с ним и все мысли, и дельные, и не очень. Не думать оказалось на удивление приятно.

В какой-то момент я вдруг поняла, что мы совершенно не предохраняемся, хотя трахались, как кролики, почти все время, так отчаянно, словно были последними оставшимися на земле людьми и на наших плечах лежала миссия по возрождению человечества. Учитывая, как мы отрезаны от внешнего мира, в это было легко поверить.

И я подумала — пусть. Если одно из этих соитий, один из ярких оргазмов подарит мне ребёнка, значит так суждено. Я справлюсь, я всегда справлялась. После потери дочери я никогда не буду готова к материнству осознанно, так может, вселенная решила все за меня?

В подвале я нашла елку. Красивую, пусть и искусственную. Она стояла запакованная в коробку и ни разу не использованная, мне стало искренне за нее обидно.