— А это моя работа. И уволить ты меня не можешь, не ты нанимал. А твоя красавица Дина сидит в офисе и знать не знает, как я над тобой издеваюсь. Заканчивай, я жду тебя в комнате.

Я залезла в небольшой медицинский холодильник — в нем хранилось целое состояние. Мне в свое время чтобы купить такие препараты мужу пришлось бы еще одну квартиру продать, которой у меня не имелось.

— Ложись на кровать, — велела я. — Оголяй ягодицу.

— Сандра, блять!

— Это моя работа, — пришлось напомнить.

Удивительно, но он покорился. Лег на кровать лицом вниз. Я безжалостно спустила вниз резинку трусов, прошлась спиртовой салфеткой и воткнула в ягодицу шприц.

— Ой! — заглушенно пискнул в подушку Коля.

— Больно, значит не парализован, — безжалостно сказала я. — А знаешь…среди девочек повзрослее тогда ходили слухи, что у тебя член очень большой. Покажешь?

— Иди к черту.

Я рассмеялась и выдавила на изуродованное шрамами бедро разогревающее масло для массажа. Я свою работу знала — ни у одного моего подопечного не было пролежней. Я разминала искореженную болью плоть, поглаживала грубые рубцы шрамов и мне как будто становилось легче. Как будто расслаблялась туго заведенная где-то внутри пружина. Может, это моя карма? Может урок? И Прозоров, беспомощный и озлобленный должен был встретиться на моём пути?

— Переворачиваемся на спину, — скомандовала я.

И видела — он чуть сгибает одно колено при движении и даже сам этого не замечает. Однако когда я с усилием и до упора согнула это колено он вскрикнул от боли.

— Дорогу осилит идущий, — успокоила я.

— Я, скорее, ползущий.

— Лучше ползти, чем стоять на месте. Теперь процедуры будут каждый день. Массаж. Уколы. Там витаминов у тебя куча, тоже сожрёшь. Все, что прописывали тебе врачи. И вставать будешь каждый день. Дай руку.

В этот раз поднять его было тяжелее — мышцы были измучены массажем, но я все же его подняла. Мы стояли, придерживая друг друга, халат его сбился, еще влажные, порядком отросшие волосы касались моей кожи, а я в кои то веки совершенно ни о чем не думала.

Глава 18. Прозоров

Прошла мучительно долгая неделя. Про нас словно и не вспоминал никто. Наш маленький мирок полностью замкнулся на нас двоих. Город завалило снегом. Дорогу и тротуар почистили, но наш сад был девственно бел, лишь до мусорных баков уже почти заполненных тропинка протоптана.

Для меня все эти дни были заполнены болью. Сандра вынуждала меня вставать. Два раза в день делала массаж. Руки тонкие — а силы в них…ноги словно кинжалами полосовало. Не раз и не два мне все хотелось послать нахер, но у Сандры вновь горели глаза, словно вся эта херня делала ее чуточку счастливее. И я терпел.

— Вот откроют нас, — приговаривала она. — Станешь ездить на аппаратные процедуры, которые я не могу обеспечить. Раза три в неделю, не меньше. И бассейн! И побежишь, как миленький.

Я думал не о том. Я думал о том, как Сандра сдувает прядь волос, когда та падает ей на лицо. А когда склоняется надо мной делая массаж на бедра и покрытые шрамами колени, я вижу зону ее декольте. Ключицы… Белоснежные округлости груди большей частью прикрытые майкой. И член, которым я уже толком забыл, как пользоваться, оживал. Я накидывал одеяло на себя, складывал его в несколько слоев, нервничал, злился. Недавно мне и жить не хотелось, а теперь хочется ее. Свою льдинку.

Этим вечером она снова вынудила меня встать. Я стоял и держался за нее — отпусти она, упаду.

— Ты можешь сгибать колено, — убеждала она. — Просто вынуди себя сделать шаг. Маленький. Пару сантиметров. Один.

Я бесился и скрипел зубами.

— Не могу я!

— Держись о стену.

Я схватился за стену, удерживая равновесие, покачнулся. Сандра наклонилась лицом куда в сторону моего паха. Ухватилась за ногу, пытаясь заставить ее шагнуть. А я смотрю на ее голову, которая там так близко, смотрю на попу, которая тоже в неплохом ракурсе выставлена… и снова чертов член дает о себе знать, только теперь одеяла нет.

— Все получится, — убеждает Сандра.

А потом поднимает взгляд и видит натянутую в зоне паха ткань шорт. Замирает.

— Сань, — неуверенно говорю я.

Молчим. Хочу провалиться сквозь землю.

— То есть сейчас, когда решается буквально твоя жизнь, ты все равно думаешь одним местом? За последние пару десятков лет с нашего знакомства ты не очень изменился. Я думала..