Я в тот момент не волновалась о том, что не смогу с кем-то связаться — скоро близилась дата, в которую я перевожу злым людям очередной кусочек долга. А то, что они злые, я знала доподлинно — приезжали, когда не могла платить, вспоминать о том вечере я не хотела.

— Черт! — заорала я.

Пнула ни в чем не повинную тумбочку, ушибла мизинец и снова выругалась. Наступала ночь. Что мне делать? Вряд ли Люба будет глупить. Она кажется здравомыслящей и вообще мне нравилась, если честно, пусть и была чудной. Может, нагуляется и утром вернется? Утро вечера мудренее… Я проснусь, а она сидит пасьянс раскладывает или сериал смотрит. Смешная, ироничная, наглая.

— Так и будет, — я пыталась успокоиться.

Легла спать уже далеко за полночь. И поняла, что скорее всего в этом большом доме я одна — если не считать тайны чердака. Так страшно стало вдруг. Заперла дверь комнаты, как сумела, выключила свет. Затем бросилась в кровать бегом, скорее, пока не успел за ногу схватить подкроватный монстр. Забилась под одеяло.

Тишина. Я любила тишину, если она была правильной. Эта — была неправильной. А затем скрип. Нет, если бы это был звук шагов хотя бы, так непохоже ведь. Такой тонкий скрип, а затем тук-тук…

Я засунула голову под подушку и крепко зажмурила глаза.

Глава 10. Сандра

Я выспалась. Странно даже, учитывая, как сложно и страшно было засыпать. Открыла глаза — обычное серое утро, каких было множество в моей жизни. Что-то бьется, пытается постучать в окна — то ли снег, то ли дождь, но тройной стеклопакет пропускает только лёгкий шорох. И время — одиннадцать уже, даже и не утро, полдень скоро.

— Люба! — крикнула я выходя из комнаты.

Тишина — ожидаемо. В доме не было никого кроме меня и чердачного призрака. Но тем не менее я прошлась по всем доступным мне комнатам и привычно уже поскреблась в запертую дверь. Села есть борщ и пирог — может, хоть бока нагуляю и отосплюсь. Мельком глянула в окно и увидела проходящих по мокрой дороге людей. Парочка, шли за руки. Наверное, туристы. Изучали центр и забрели вот так далеко в тупик в поисках интересных достопримечательностей.

— Стойте!

Верещала я зря, из дома бы меня все равно не услышали. Я бросилась к дверям. И заперлась же, как назло, на внутренний замок и на щеколду. Пока открыла пара уже удалилась, все так же держась за руки. Я побежала прямо босиком, и подмёрзшая за ночь трава больно колола холодом мои голые ступни. Вцепилась в металлические прутья забора.

— Стойте! — вновь крикнула я. — Помогите, пожалуйста! Вызовите…кого угодно! Полицию, пожарных!

Меня не слышали или не хотели слышать. Быть может виной тому нахлобученные на головы капюшоны. Я вслед им смотрю и мне плакать хочется. Мне нужно вырваться из этого излишне гостеприимного дома. Мне нужно вернуть телефон. Мне нужно перевести денег своим кредиторам. Это единственное что держало меня на плаву многие годы — осознание того, что долги надо платить.

Я понуро вернулась в дом. Надела теплые носки, тапочки. Затем еще и халат накинула и решительно уцепилась за тяжелое кресло. Мысль была дурной, но других идей у меня не было. Я пыхтела, кряхетела, толкая дорогое тяжелое кресло к выходу из дома. Дотолкала. Затем вытолкала. Если дома, по плитке и паркету кресло пусть и скрипело, но послушно ползло вперед, то на улице все стало куда сложнее. Но своего я добилась и вскоре кресло красовалось посреди лужайки.

А затем я достала зажигалку из кармана и с некоторым удовольствием ею чиркнула. Видела бы меня моя мать… хотя она бы разочаровалась мною уже давно. Славно, что она ушла в неведении, не застав меня такой разбитой, без ребенка и мужа мною потерянных, без смысла и цели, жгущую на улице кресла.

Будь это кресло из моей настоящей нищей жизни, она горело бы весело и задорно, разбрызгивая искры дешевой синтетики и чадя в небо черным дымом. Дорогое и благополучное кресло гореть отказывалось. Нет, вначале оно пыталось и даже почти занялось, но затем умерило пыл и гореть отказалось. А начавшийся дождь поставил крест на моих начинаниях, хотя я до последнего надеялась, что несчастное кресло будет гореть так жарко, что кто нибудь вызовет пожарных.

— Оставайся тут, жертва обстоятельств, — махнула я креслу рукой и вернулась в дом порядком продрогнув.