- Чего горланишь? – отозвалась пожилая женщина.

- Твои рук дело?

- Моих, - спокойно признала старушка.

- Зачем? – простонала Яна.

- А надоело мне, как вы, две пигалицы, с ума сходите. Родная кровь, а хуже чужих себя ведете.

Юная колдунья резко встала и собралась было уйти подальше от сестры, надеясь, что и чувства Марины останутся тут же, не последуют за ней. Но неведанной силой Яна была возвращена на место. Блондинка только рот открыла, когда ее сестра плюхнулась на пятую точку.

- Не получится, - обронила бабушка. – Пока вы друг друга не поймете, куковать вам и куковать друг с другом.

Бросив на внучек последний взгляд, старушка направилась к дому.

Бросив на сестру разъяренный взгляд, Яна принялась с остервенением разбираться с бесполезными сорняками и окучивать грядки так, что комья земли разлетались в разные стороны.

Марина же отнеслась к вопросу более философски. Работая тяпкой плавно, даже заторможено, она больше уходила в себя, пытаясь отделить свое мироощущение от колдуньи.

Полностью поглощенная этим занятием, блондинка даже не обратила внимание на слизняка, притаившегося под листком клубники в ожидании, когда же шумные свидетели уйдут, и он сможет всласть пообсасывать спелую ягоду.

- Ты боишься, что тебя оставят? Предпочтут кого-то другого? – наконец произнесла Марина.

По раздувшимся ноздрям сестры она поняла, что угадала.

- И ты ревнуешь ко мне Александра и Андрея, потому что они обратили на меня внимание, а на тебя – нет? Как будто ты менее значима, чем я, у которой итак все есть: родители, друзья в городе. Так?

- Да! Так! – буркнула Яна, сверля взглядом землю.

- Но ведь я ничего не сделала!

- А танцы с Андреем? – тут же обвинила сестру колдунья.

- Мы же договорились! – ахнула от несправедливости упрека блондинка.

- И что? Ты изначально не должна была перетягивать одеяло на себя!

- Но он же…

- Да-да! – зло оборвала сестру Яна. – Не обращает на меня внимания! И что? Однажды мог бы. А тут ты!

- Думаешь, если сможешь его добиться, то станешь более ценной? – вновь сконцентрировалась на чужих чувствах Марина. – Но это же бред!

Колдунья молчала.

- Почему на тебя вообще так влияет, кто и как на тебя смотрит? – не понимала Марина.

- Потому что на меня вообще никак не смотрят, - шмыгнула носом девушка. – А тебе стоит только мило улыбнуться и пожалуйста. Даже с моими одноклассницами уже задружилась.

- Откуда ты…? – опешила блондинка.

- Мы с Ильей мимо проходили, - нехотя ответила Яна. – А вы там с Александром. Даже этот к тебе проникся. А на меня смотрит, словно я девка с его двора, неотесанная и грязная.

Марина задумалась.

- Хорошо. Я не буду больше гулять с Андреем, - мягко произнесла она, глядя на сестру с трогательной лаской.

- Спасибо, - в голосе колдуньи слышалась признательность, смешанная с облегчением. – Я же чувствую, что для тебя это просто очередной спортивный интерес, - улыбнулась девушка.

Почему-то после слов Яны блондинка неожиданно помрачнела и бросила в негодовании:

- А больше ты ничего не почувствовала?

- А что еще? – от такого натиска колдунья упала на пятую точку.

- Мы столько проговорили про тебя и твои чувства, но ты даже сейчас не пытаешься понять мои! – Марина порывисто встала и ушла.

Яна ожидала, что, подобно ей, сестра притянется назад силой ворожбы, но, на удивление, не блондинку, а колдунью потянуло к сестре против ее воли. Ноги, запинаясь, сами несли ее по дороге мимо грядок к дому.

- Ничего не понимаю! – хватаясь за стул на кухне, воскликнула Яна.

Марина же, освобожденная от всяких пут, свободно прошла к столешнице и налила себе воды.

- Бабушка, что это? – требовала объяснений колдунья.

- А то, что Марина свою часть выполнила. Прочитала тебя. А ты? Эх! – махнула рукой пожилая женщина. – Пей, - подтолкнула она к внучке чашку с отваром. – Не страдать же Маринке из-за твоего характера.

Яна обиженно осушила кружку, с трудом сдержав в конце рвотный позыв.

- А почему обратное зелье такое невкусное? – в недоумении воззрилась она на старушку.

- Откуда ж сладости взяться, ежели ты сама горчишь? – иносказательно отвечала старушка.

Марина, обиженная полным равнодушием и эгоизмом Яны, молча вышла из дома.

- Вот! –выразительно указала на захлопнувшуюся дверь бабушка Липа. – Довольна?

Юная колдунья только макушку почесала.