Александр с весьма сосредоточенным видом наблюдал за всеми приготовлениями. Веяло от этого колдовского занятия чем-то научным, близким по пониманию для вчерашнего дворянина. Порой он позволял себе отвлечь древнюю колдунью тем или иным вопросом. Та отвечала односложно, боясь сбиться. Но с охотой, верно рассудив, что Александр единственный, кто ее вообще слушает. А, значит, в случае повторной ошибки сможет помочь сестрам.

- Готово, - объявила бабушка Липа. – Марина, где ты есть?

- Тут, - девушка подошла к старушке.

- Так, - женщина нахмурилась. – В общем, берешь чашу и на себя опрокидываешь. Давай.

Миска поплыла из рук колдуньи и опрокинула содержимое вниз. Под стекающими каплями стали проступать очертания блондинка. Марина на радостях принялась оглядывать себя, ощупывая конечности.

- Получилось! – запрыгала она от счастья.

- А теперь говорите, из-за чего весь сыр бор, - приказала бабушка Липа.

Внучка повернулась к ней спиной и продемонстрировала засохшую жвачку в волосах.

- Е мое, - пожилая женщина вгляделась в волосы девушки, оценивая урон. – Ладно, сейчас сообразим.

- Ты же не будешь стричь? – с опаской поинтересовалась блондинка.

- Да не боись. Не обкорнаю, - махнула рукой старушка.

Пока женщина разбиралась с очередной проблемой, девушки растолковывали Александру, что такое жвачка и для чего она нужна.

Бабушка Липа смазав зубчики гребня очередной волшебной жижей, принялась аккуратно, неспешно вычесывать жвачку из волос внучки под пристальные взгляды Яны и Александра. Последний вдруг неожиданно дернулся, словно хотел куснуть себя за спину.

- Ты чего? – не поняла юная колдунья.

- Прошу прощения за свое неподобающее поведение. Собачьи повадки, знаете ли. Реакция на вредоносных паразитов.

- Это какие еще там у тебя паразиты? – вперила в парня внимательный взгляд старушка. – Может, нам тебя еще и на прививки отвезти? Вот я не додумалась.

С чувством оскорбленного достоинства смерил молодой человек пожилую женщину и гордо удалился к себе.

- Ты посмотри на него, - цокнула бабушка Липа. – Готово! – объявила она, обращаясь к внучке.

Марина подскочила и первым делом поспешила к зеркалу, проверяя, насколько сильный урон смогла причинить какая-то обычная жвачка. К счастью девушки, никакого. В ликовании подпрыгивая, оказалась она возле старушки и принялась обнимать ее и целовать.

Кто бы мог подумать, но, начавшись так прескверно, к вечеру день окончится в совершенно противоположном настроении. Сестры, слушая истории из бабушкиной молодости, попивали чай, Александр наслаждался плодами литературного гения Федора Достоевского. И, пожалуй, за все время пребывания Марины в деревне это был самый лучший вечер из всех.

На следующее утро бабушка Липа решила побаловать внучек в честь первого мирного дня без ссор и испекла круглый, ароматный хлеб с чесноком. И поставила его остужаться на окне, а сама старушка в ожидании, когда ее девчонки проснуться, погрузилась в дела огорода.

Привычно разбуженная петухом, который больше не находил повода для жалости и особого отношения к городской гостье, Марина не в духе покинула пределы уютной, теплой постели. Потирая лицо, глаза, почесывая макушку, она все пыталась согнать остатки сонливости. Потому сперва решила, что ей показалось. А, приглядевшись, поняла, что на подоконнике действительно лежит колобок, а не плод ее непроснувшегося сознания. Только вопреки известной сказке, этот вид круглого хлеба никакой побег не планировал. Мирно отлеживался на солнышке, остывая, и так соблазнительно пах чесноком, что у блондинки потекли слюнки.

Желая с кем-то разделить свой восторг, Марина побежала будить Яну. Та ворочалась, пиналась, дралась, но блондинке все было ни по чем. Славшись, юная колдунья потянулась, зевнула и, наконец, открыла глаза.

- Чего тебе? – пробурчала недовольно девушка.

- Теперь ты понимаешь, какого мне, когда ваш петух меня будит? – усмехнулась Марина.

- Ты поэтому меня разбудила? Сразу говорю, в ликвидации Петьки я тебе не сообщница. Сама с ним разбирайся, - и колдунья готова была вновь рухнуть на постель.

- Там бабушка хлеб с чесноком испекла! Пойдем, поедим? – улыбаясь во все тридцать два зуба, блондинка вцепилась в руку сестры и запрыгала в предвкушении.