— Во-первых, это оскорбительно. Во-вторых, я принёс кофе.

— Кофе можешь оставить. Глупость унеси обратно.

Дамиан вошёл всё равно, потому что был из тех людей, которых чужое «нет» интересовало примерно до дверного косяка. Он поставил один стакан перед Реем, второй оставил себе и оглядел доску. Улыбка, с которой он пришёл, быстро погасла.

— Четвёртая?

— Ирис Лан.

— Уже проверили семью?

— Проверили. Жениха нет, тайного поклонника пока не нашли, долгов нет, ссоры накануне не было. Она вышла из дома после ужина, сказала, что зайдёт к подруге на соседнюю улицу, и не дошла.

— Как остальные.

— Почти.

Дамиан сел на край стола, хотя Рей терпеть этого не мог. Причём знал, что Рей терпеть не мог, и всё равно садился. Возможно, из принципа.

— Слушай, я понимаю, что ты сейчас начнёшь смотреть на меня как на человека, который предлагает лечить пожар молитвой, но я всё равно скажу.

Рей взял кофе, но пить не стал.

— Уже не нравится.

— На Медной улице появилась новая хозяйка старой лавки.

— Какой ещё лавки?

— Той самой. «Редкости, артефакты и необычные вещи». Куда люди заходили бодрыми, а выходили с лицом, будто им показали их же похороны.

— Риелтор Фенк наконец-то нашёл жертву?

— Именно. Девушка из Виренсии, Лилия Сантер, двадцать один год, приехала из храмового приюта, купила лавку за наличные, и соседи теперь шепчутся так бодро, что слухи успели добраться даже до Управления.

Рей всё-таки отпил кофе. Кофе был крепкий, горький и, что немаловажно, не пытался намекать на мистику.

— И при чём здесь наши убийства?

Дамиан чуть помолчал, как человек, который заранее знает, что сейчас его не поймут.

— Говорят, она видит призраков.

Рей медленно поднял глаза.

— Кроу.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Если бы знал, не произносил бы такие слова в моём кабинете при доске с четырьмя убитыми девушками.

— Рей, она не рыночная гадалка и не старуха с картами, которая за медяк рассказывает солдатам, что их ждёт любовь и больная печень. Она купила лавку, где вещи двигаются сами. Разносчик клянётся, что чайник перелетел с одной полки на другую. Минна из булочной говорит, что девушка разговаривает с пустым местом, а старик Орвен вообще заявил, что дом её принял.

— Орвен ещё утверждает, что одни его часы потеряли четверг.

— А ты проверял?

Рей посмотрел на него.

Дамиан поднял ладони.

— Всё, понял. Не лучший аргумент. Но у нас четыре мёртвые девушки, ни одного свидетеля, ни одного рабочего следа и перо, которое уже неделю доводит Харта до нервного тика. Мы проверили семьи, соседей, учителей, лавки, старые долги, отвергнутых поклонников, магические школы, бывших работодателей и даже двух уличных музыкантов, которые просто оказались рядом. У нас ничего нет.

— И поэтому ты предлагаешь спросить призраков?

— Нет. Я предлагаю проверить девушку, о которой говорит полквартала.

— Полквартала любит говорить. Особенно когда им скучно.

— Им сейчас не скучно. Им страшно.

Вот это уже было хуже, потому что Дамиан сказал не шутя.

Рей откинулся на спинку кресла и снова посмотрел на карту. Медная улица была не так далеко от одного из мест исчезновения, но в Ровенхольме вообще всё было не так далеко, если достаточно долго искать связь.

— Даже если она шарлатанка, мы потеряем время.

— Мы уже его теряем.

— И если она не шарлатанка?

Дамиан пожал плечами.

— Тогда я впервые за три недели буду рад оказаться правым.

Через час их вызвал Мартен.

Грегор Мартен, начальник Управления магических расследований, был человеком крупным, седым у висков и неприятно спокойным в те моменты, когда всем остальным хотелось либо кричать, либо биться головой о стол. Рей уважал его именно за это, хотя иногда это спокойствие раздражало почти так же сильно, как белое перо.

Мартен выслушал Дамиана, потом Рея, потом снова Дамиана, который, разумеется, решил добавить подробностей про чайник, а после этого долго смотрел на папку с делом.

— Волт, сходите к ней.

— Господин начальник…

— Проверить, — перебил Мартен. — Не поверить, не поклониться, не записаться на сеанс общения с покойной тётушкой, а именно проверить.

— Мы станем посмешищем.

— Мы уже близко. Газеты сегодня назвали убийцу «Перьевым призраком». Завтра они добавят, что Управление прячет от горожан правду, а послезавтра какая-нибудь особо одарённая газета напишет, что призрак выбирает девушек по фазам луны.