Откуда-то из-за её плеча, где, по мнению Рея, не было никого, донёсся тихий девичий шёпот:

— Он красивый, но вредный.

Лилия резко сказала:

— Тая.

Рей нахмурился.

— Вы снова назвали имя.

— У меня привычка.

— Называть имена пустому воздуху?

— Пустой воздух хотя бы не задаёт лишних вопросов.

Дамиан отвернулся к полке. Плечи у него дрожали, и Рей очень надеялся, что напарник всё-таки подавится собственной смешливостью не прямо сейчас.

— Госпожа Сантер, — сказал Рей, стараясь держать голос ровным, — мы можем продолжить без спектакля?

— С удовольствием. Как только вы перестанете считать меня частью спектакля.

На несколько секунд они замолчали.

Кот на прилавке лениво переставил лапу на край свёртка, и Лилия тихо сказала:

— Моррис, не надо.

Кот лапу убрал. Медленно, с явным неодобрением.

Рей раскрыл свёрток.

На бархатной ткани лежал серебряный браслет с маленькой подвеской в форме луны. На вид — обычная девичья вещица. Дешёвая, но любимая. Такие носят не ради цены, а потому что кто-то подарил в удачный день.

Лилия отступила на шаг.

— Возьмите, — сказал Рей.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы не поверите тому, что я скажу.

— Попробуйте.

— Нет.

— Госпожа Сантер…

— Старший следователь Волт, — перебила она, и голос у неё стал тише, а потому резче. — Вы пришли сюда не потому, что верите мне. Вы пришли проверить, насколько красиво я лгу. Так вот, я не обязана устраивать вам представление.

Рей хотел ответить резко. Очень хотел. Потому что не любил, когда посторонние люди, тем более возможные шарлатаны, так точно формулировали его мотивы.

Но за его спиной Дамиан произнёс:

— Четыре девушки мертвы.

Лилия перевела взгляд на него.

Дамиан говорил уже без улыбки.

— Мы правда не знаем, что делать дальше. И если вы можете хотя бы что-то увидеть… не для него. — Он кивнул на Рея. — Для них.

Лилия посмотрела на браслет.

В лавке стало тихо. Даже за окном будто приглушили голоса. Рей заметил, что её пальцы чуть дрогнули, но она не потянулась к вещи.

— Мёртвые не любят, когда их используют для результатов, — сказала она наконец.

— А когда их убийца остаётся на свободе? — спросил Рей.

Она подняла на него глаза.

Вот тут он впервые пожалел, что сказал это именно так.

В её взгляде была не обида. Обида проще. Там была усталость человека, который слишком часто слышал от живых, что мёртвые должны быть удобными.

— Вы утверждаете, что можете говорить с умершими? — спросил он уже спокойнее.

— Я утверждаю, что иногда слышу тех, кто не ушёл.

— А сейчас?

— Сейчас я слышу, как вы не верите ни одному моему слову.

— Это не требует дара.

— Зато честно.

Дамиан снова кашлянул, но на этот раз не от смеха.

Рей смотрел на Лилию и пытался понять, где подвох. В шарлатанах обычно много лишнего: жесты, паузы, рассчитанные взгляды, загадочные фразы. Лилия же выглядела не как человек, который хочет произвести впечатление, а как человек, который очень хочет, чтобы от него ушли и забрали с собой опасную вещь.

Она снова посмотрела на браслет.

— Не сейчас, — прошептала она.

Рей не понял, кому это было сказано.

А потом в лавке запахло мокрым камнем и фиалками.

Запах появился сразу, ниоткуда, чужой для пыли, воска и корицы. Лампа у прилавка дрогнула. Чёрный кот поднялся на лапы и выгнул спину. Лилия побледнела, но уже не отступила.

У прилавка появилась девушка.

Рей её не увидел.

Он увидел только, как Лилия смотрит в пустое место перед собой, и как её лицо меняется — осторожность уходит, а вместо неё приходит боль. Но почему-то в тот же момент ему стало холодно. Не так, как от сквозняка. И не так, как бывает в плохо натопленном помещении. Холод прошёл по коже изнутри, будто кто-то приоткрыл дверь туда, где света быть не должно.

— Что вы видите? — тихо спросил Дамиан.

Лилия не ответила ему.

— Кто? — спросила она в пустоту.

Голос у неё был почти обычным, только слишком бережным.

Рей заставил себя не перебивать.

— Он не успеет, — сказала Лилия, но интонация была чужая. Будто она повторяла слова за кем-то другим. — Следующая уже выбрана.

У Дамиана вытянулось лицо.

Рей шагнул ближе к прилавку.

— Кто выбрана?

Лилия закрыла глаза.

— Девушка с золотой лентой.

Браслет на бархатной ткани потемнел.

Не покрылся сажей, не обуглился — просто серебро за несколько секунд стало старым, серым, почти чёрным, словно на него легли годы.

Рей резко выпрямился.

— Что вы сделали?