Импровизированная сцена ограждена лентой. По углам стоят колонки. На полу уже разложены гимнастические коврики.

Не могу сказать, что танцы пользуются спросом, поэтому какое-то время я кукую в ожидании желающих. Приходится уговаривать. Обещать, что никто не будет смеяться. Что движения будут легкими и веселыми. Это не обязаловка. Скорее… ради удовольствия.

Спустя минут двадцать ко мне на растяжку наконец подходят три девочки.

Мы быстро находим общий язык. Разминаемся, работаем на гибкость. Повторяем простые связки. Пока к ним не подбегает четвёртая, их подружка, и не зовёт всех к зоне бокса:

— Там сейчас настоящая драка начнётся! Погнали!

Я даже не успеваю ничего сказать. Только развожу руками, с недоумением глядя на то, как они скрываются из виду.

Чтобы не скучать, включаю музыку громче, беру помпоны и трясу ими над головой. Подтягиваются какие-то подростки, но ситуация повторяется один в один.

Это немного расстраивает и оставляет ощущение ненужности.

Насколько я знаю, в детском доме сейчас вообще нет кружков. Раньше тоже было скромно. Максимум — что-то по месту. Рисование, ритмика. До ДЮСШ было далеко. Нас туда не возили. А теперь, кажется, не осталось даже этого.

От нечего делать я прогуливаюсь по территории и заглядываю в шатры. Через один от моего — настоящий ажиотаж. Выстроилась целая очередь и поучаствовать, и просто посмотреть. Причём и девочки, и мальчики.

Это вызывает интерес, потому что здесь никто не агитирует присоединиться. Но гул голосов, глухие удары и азартные возгласы сами тянут внутрь.

Сердце даёт сбой, когда я замечаю в углу ринга Святослава. А потом догоняет, начинает биться быстрее и громче, стоит только зацепиться за его фигуру.

На нём непривычный образ — футболка и шорты. Мой взгляд проезжается по грудной клетке, животу, по ногам с тёмными волосками и рельефными икрами, а затем поднимается выше, и я упираюсь прямо в глубокие, тягучие глаза-омуты.

Оказывается, в зоне бокса можно выпустить пар под присмотром инструктора. С учётом того, как строго в детском доме следят за безопасностью, это почти роскошь. Неудивительно, что здесь собралась большая часть детей.

— А я думаю, куда делись все мои ученицы, — протягиваю, собирая волосы в хвост.

Чернов объявляет перерыв и подхватывает с пола бутылку воды. В нём кипит энергия. Это выдают отрывистые движения и учащенное дыхание.

— Тоже хочешь? — кивает он в сторону ринга.

Мы не здороваемся. Это кажется необязательным. Даже как будто лишним. Хотя не виделись мы довольно долго. Я думала, что больше не увидимся, и решила, что так даже лучше. Но чёртов «плюс» сбил меня с толку.

— Здесь очередь — не пробиться, — широко развожу руками. — Да и в пару с детьми вставать как-то странно.

— Я проведу тебя без очереди. В пару встанешь со мной.

— Это ты вспомнил, где я живу, и решил научить меня самозащите?

— Да. Пусть будет так.

Святослав откручивает крышку и пьёт воду, запрокидывая голову и почти не касаясь горлышка. Дети шумят. Кто-то возмущается перерывом, кто-то, наоборот, подбадривает меня выйти на ринг и попробовать себя.

Адреналин расползается по венам с пугающей скоростью. Проносится по телу, вспыхивает всполохами за рёбрами и под пупком. Почему именно там — не знаю. Но догадываюсь, что некоторые вещи всё-таки взаимосвязаны.

Вернув бутылку на место, Чернов бросает мне пару перчаток и жестом зовёт присоединиться, приподнимая канат.

Казалось бы, День защиты детей — праздник не для взрослых, но, принимая в нём участие, в какой-то момент забываешь о возрасте и ловишь себя на том, что тебе это тоже нужно — отпустить себя, посмеяться и подурачиться.

Я встаю в углу ринга, закрепляя липучки на перчатках, пока Святослав коротко объясняет правила. Как ставить ноги и как бить. Я слушаю. И не слушаю. Мысли разбегаются. Всё равно для первого раза рано или поздно запутаюсь.

Чернов двигается по настилу, словно парит. Собранный, резкий, даже пластичный. Маневрирует без лишней суеты, просчитывая каждый мой шаг наперёд.

Если мне и удаётся куда-то попасть, то скорее из-за его поблажек. Святослав слишком высокий, поэтому мои удары приходятся прямиком в его твёрдый живот. Ни выше, ни ниже.