Илона подзывает участниц и проводит финальную репетицию перед выходом. Они идут первыми, мы — через один номер после них. У нас разные возрастные категории, поэтому мы друг с другом не конкурируем.

Когда на сцене выступают мои, я стою за кулисами и затаиваю дыхание.

Новенькая Марго чуть отстаёт, но быстро подтягивается. Я не раздумывала, брать ли её на конкурс или нет, просто доверилась чутью. Правда, поставила в последний ряд, чтобы она могла ориентироваться на остальных.

Большинство детей разбирают ещё до объявления результатов, остальных — уже после. Всех, кроме Марго.

Она сжимает в руках свою медаль, пока я пишу сообщение её отцу. На конкурс её, скорее всего, привезла мама. Не няня, потому что с няней мы более-менее знакомы. Привезла и даже не уточнила, к какому времени потом подъехать.

Я сдерживаю раздражение, когда Евгений Николаевич Самойлов не читает сообщение и не отвечает на звонок. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, предлагаю прогуляться, съесть мороженое или взять молочный коктейль.

Девочка отказывается от угощений, её отец молчит, а я нервно листаю волонтёрский чат, где уже вовсю кипит подготовка к празднику.

— Классно, что мы заняли второе место, — говорю, присаживаясь на скамейку в парке. — Ты тоже большая молодец, Марго.

Она болтает ногами в воздухе, не доставая до земли. Немного волнуется. И, кажется, расстроена больше, чем показывает.

На первый взгляд её семья не производит впечатления неблагополучной. Девочка одета отлично. В качественные вещи, явно не из масс-маркета. Но всё равно жаль, что Марго приходится сталкиваться с родительской беспечностью.

— Я сбилась в начале номера, — честно признаётся.

Слегка улыбнувшись, складываю руки на коленях.

— Пф-ф... Да брось, ты слишком себя накручиваешь. Я смотрела из-за кулис. Это вообще мелочь, ты почти сразу исправилась.

— Правда?

— Конечно, — отвечаю я. — Мне нет смысла тебя обманывать.

Возможно, как педагог я должна быть строже и указать на конкретные ошибки, но сейчас мне не хочется на неё давить. Совсем не хочется. Ни в коем случае, чтобы не усугубить.

Как раз когда я уговариваю Марго съесть мороженое и мы идём к киоску, раздаётся входящий звонок.

На другом конце провода — отец девочки. На аватарке изображен солидный мужчина лет тридцати пяти в рубашке и галстуке, но его тон начинает злить меня уже после первого «Алло». Будто ничего из ряда вон не произошло. Возможно, для него так и есть, потому что каждый родитель знает, что за детей отвечает преподаватель. Но хотелось бы, чтобы ответственность лежала не только на мне.

Я сухо называю адрес, где Марго можно забрать. Не отчитываю. Не говорю, что уже сильно опаздываю. Тем не менее это не значит, что я проглочу ситуацию. Просто откладываю разговор на потом.

Купив себе ванильный, а девочке — шоколадный рожок, направляюсь к выходу из парка.

Машина Евгения Николаевича, подняв пыль, резко тормозит у обочины, и настроение его дочери меняется прямо на глазах. Из подавленного — в более бодрое.

Он выходит из машины, громко хлопает дверью и размашистым шагом направляется к нам.

Судя по встревоженному виду, растрёпанным волосам и сбившемуся дыханию, сразу понятно, что спешил как мог. Но сути это не меняет.

Самойлов поднимает Марго на руки, сжимает в объятиях и отправляет в автокресло.

Мы прощаемся. Я мягко улыбаюсь ученице, но стоит ей скрыться в машине, как улыбка тут же сходит с моего лица.

Из-за предстоящего разговора сердце часто-часто колотится.

— Прошу прощения, но я не нанималась вашей личной няней, — говорю тихо, но твёрдо. — Если у вас проблемы с распределением времени, советую в первую очередь учитывать интересы ребёнка. Всё остальное — второстепенно.

Евгений Николаевич вскидывает руки, явно рассчитывая на быстрое разрешение конфликта, чем только сильнее меня злит.

Ну что за подход?

— Даяна, прошу прощения за опоздание, это было непреднамеренно, — отвечает мужчина. — Давайте я компенсирую ваше время. Сколько с меня?

— Нисколько, — бросаю я, чувствуя, как вспыхивают щёки.

— Нет, правда, это уже не в первый раз. Я понимаю, что у вас могут быть свои планы.

Конечно, блин, у меня свои планы. Не могут быть, а есть!

Кажется, я выпаливаю это в голос, потому что ловлю реакцию на свои слова: