Мне нужны деньги. Сумма, равная моей месячной зарплате. Огромная сумма. Иначе какой во всём этом смысл?

Я сокращаю дистанцию между нами до минимума. Делаю круг бёдрами, мягко прогибаясь в пояснице.

Всё же красиво. Полупрозрачные трусики, едва прикрывающие лобок. Тело, покрытое быстрым загаром. Стразы, переливающиеся в свете прожектора.

Что. Мать вашу. Не так?

Именинник возвращает взгляд, глядя на меня исподлобья. Челюсти плотно сжаты, крылья носа слегка дёргаются. При этом он выглядит отстранённым. К счастью, хотя бы не зевает.

Рианна заканчивает последний припев.

Начинается следующая песня, но её звук становится тише.

Я покусываю губу, убираю волосы на одну сторону и осторожно перекидываю ногу через мужское бедро, устраиваясь у Святослава на коленях.

Жест смелый, поэтому в крови закипает адреналин.

— Хэй! С днём рождения! — натянуто-радостно произношу я, заставляя себя улыбнуться.

Пошлый лиф, стягивающий грудь, впивается в кожу, не давая сделать полноценный вдох. Пульс глухо стучит в висках. В ноздри проникает аромат мужского парфюма с лёгкой горчинкой, от которого слегка кружится голова. Не отвратительный. Сладковато-пряный. Вкусно пахнущие мужики — это почти всегда запрещённый приём против здравого смысла.

Ситуация абсурдная. Если не сказать — критическая.

Я осторожно завожу руки за спину, нащупывая застёжку, которая, если честно, держится на соплях.

Тяжёлая грудь выпадает наружу, заставляя меня на секунду задержать дыхание. Кожу покрывают мурашки. Она высоко и часто вздымается, выдавая волнение. Соски ноют и напрягаются, как только лёгкий сквозняк касается разгорячённой кожи.

Армен сказал, что я обязана дать клиенту потрогать сиськи, но готова поставить все свои сбережения, что Святослав даже не попытается.

Это одновременно утешает и бьёт по самолюбию. Потому что именинник не помогает ни расслабиться, ни сосредоточиться на роли, которую я исполняю. Его внимание не на мне — подарке, который ему вручили. Оно где-то далеко. В телефоне, куда он утыкается чаще, чем смотрит в мою сторону. Похоже, там происходит что-то важнее этого сюрприза: ожидание звонка или сообщения. А может, встречи.

Тем не менее под бёдрами твёрдо. Его тело — как камень. Тепло сквозь ткань брюк ощутимо сильнее, чем хотелось бы.

— Хорошо танцуешь, малыш, — хрипло говорит он, слегка поддавшись вперед и до боли сжимая моё бедро. — Но я женат. И шлюхами не пользуюсь.

Я впервые слышу его голос — низкий и глубокий, поэтому не сразу вникаю в смысл сказанного. А когда вникаю, понимаю, что обижаться здесь просто бессмысленно. Это не попытка задеть. Скорее констатация факта.

В очередной раз натянуто улыбнувшись, перевожу взгляд на руку, где поблёскивает обручальное кольцо. Пальцы медленно разжимаются, но ощущение крепкой хватки фантомно остаётся.

Я пододвигаюсь ближе, царапая горошинами сосков ткань белоснежной рубашки. Облизываю сухие губы и делаю круг задницей, просто выполняя свою работу:

— Но встаёт на шлюх у вас отлично, — замечаю тоже без попытки задеть или обидеть.

5

5

Именинник не злится и не хмурится. Наоборот. В его слегка грустных глазах появляется лукавый блеск.

Уголок губ дёргается. Грудная клетка коротко вздрагивает от смеха.

Клиенты клуба бывают разными. Весёлыми и наглыми, щедрыми и откровенно неприятными.

Лена, работая здесь, не раз сталкивалась с тем, что её оставляли не только без чаевых, но даже без обещанной оплаты выступления, хотя она всегда считалась фавориткой владельца.

Я была предупреждена, что в этом месте всё держится на настроении мужчин. От меня требуется быть красивой, лёгкой и яркой.

Не спорить, не умничать.

Не показывать характер.

Заискивать.

Тем не менее я не удержалась и распустила язык. Теперь сижу, чувствуя под бёдрами внушительную эрекцию, и с глупой улыбкой смотрю на Святослава.

Ему это идёт. Не быть серьёзным. Смеяться. Излучать какое-то естественное обаяние.

— Хуёво, когда и так и сяк, а не встаёт, — произносит он, глядя мне прямо в глаза. — Я же сказал: ты хорошо танцуешь.

С начала моего выступления проходит всего минут пять-семь, а кажется, будто вечность.

Дверь в зал открывается, проливая в полумрак широкую полосу света. В пространство врывается кто-то чужой.