Этот танец — приватный. Поэтому друзьям именинника придётся покинуть помещение на десять–пятнадцать минут. Минут, которые станут для меня минутами позора. Проверкой того, насколько низко я готова пасть ради денег.

Вообще-то в детстве я обожала выступать перед публикой. Особенно если этой публикой были мама и бабушка. Они наряжали меня как куклу, усаживались на диване в гостиной, аплодировали и безоговорочно верили в меня.

Эстрадно-спортивными танцами я занималась ещё с детского сада. Ездила выступать в разные города страны и отдыхала в специальных лагерях для творческих коллективов, хотя мою семью сложно было назвать благополучной в материальном плане.

Мама трудилась на швейной фабрике. Бабушка работала техничкой в школе. Отца я не знала. На мои увлечения часто приходилось занимать деньги, но мы всегда как-то выкручивались.

В одну из суровых зим, когда я две недели пролежала в больнице с воспалением лёгких, меня вызвал к себе заведующий. Он мялся, угощал чаем с печеньем и смотрел виновато, словно собирался сказать что-то неприятное. Я даже успела подумать: вдруг у меня рак. Но сразу же откинула эту идею, потому что меня уже готовили к выписке.

В итоге всё оказалось куда хуже. Эта новость, как гром, расколола мою жизнь на «до» и «после». Пока меня не было дома, мама и бабушка отравились угарным газом. Старый обогреватель дал сбой. Они ничего не почувствовали. Просто больше не проснулись утром.

Мне было десять.

Сейчас мне двадцать семь. Выступление, которое я собираюсь устроить для состоятельного мужчины, далеко от целомудренного. Вряд ли мне будут хлопать. Зато щедро заплатят.

Я нажимаю на специальную кнопку, и коробка распадается на четыре стороны.

Сердце бешено колотится, ладони влажные.

Взгляд сразу находит именинника, которого мне обозначили как Святика. Святослав, значит. Что ж, будем знакомы.

4

4

— Сегодня вечером я буду для тебя танцевать, — доносится из динамиков голос Рианны. — Сегодня вечером я буду для тебя танцевать…

В зале элитного мужского клуба душно и накурено. Свет приглушён. Обстановка давящая.

Ритм музыки густой и низкий, отзывается вибрацией в груди.

Я окончила университет культуры по специальности «хореография». Нас учили работать с музыкой, ставить номера и уверенно держаться на сцене. Я легко сообразила бы, как выстроить полноценное шоу на глазах у сотни зрителей. Но для одного человека — почему-то сложнее.

Туфли на громадном каблуке натирают уже с первых движений. Каждый шаг даётся через силу.

Я понятия не имею, как должен вести себя мужчина, которому дарят полуголую девушку. Но именинник, для которого я танцую, ведёт себя явно не так, как полагается.

Его стул развёрнут к сцене. Одну руку он уронил на бедро, второй лениво барабанит пальцами по столу.

Если бы не мои подглядывания из-за шторы, я бы провалилась сквозь землю от такой реакции. Но его характер мне в целом понятен. Поведение тоже.

Это не худший вариант. Определённо не худший. Куда хуже было бы слушать похабные комментарии, ловить подзывающие щелчки пальцев или терпеть развязные предложения.

Почему-то каким-то шестым чувством я понимаю, что Святослав — не из их числа.

Его взгляд скользит мимо меня. Поза кажется расслабленной, но только внешне. Внутри, похоже, ни грамма растерянности.

На вид ему около тридцати. Взгляд тяжёлый, но не пьяный. Осознанный. И хотя рядом стоит стакан с коньяком или виски, в нём больше трезвости, чем во всей его компании вместе взятой.

Я улыбаюсь, подмигиваю ему и разворачиваюсь спиной. Приподнимаю волосы. Открываю изгиб шеи. Медленно провожу ладонями вниз по бокам, задерживаясь на талии.

Секунды тянутся как резина.

Мой опыт не ограничивается преподаванием танцев детям. Я учила взрослых девушек экзотик-пластике и работе на пилоне. Поэтому, несмотря на лёгкую заторможенность, знаю, что делать и как работать.

Правда, стоит мне повернуться лицом к имениннику, как выясняется, что он уже увлечён телефоном, и эта уверенность рассыпается как чёртов песочный замок.

К щекам приливает краска. Дыхание сбивается. Создаётся ощущение, что я недорабатываю. А если учесть, что Армен и Лена вполне могут наблюдать за мной из-за кулис или через камеры, остаётся только добавить огня в движения, чтобы не облажаться.