Отхожу к столу с закусками, который накрыт для меня и музыкантов. Если честно, не сказала бы, что всё вкусно. Некоторые блюда вообще есть невозможно, либо у меня такой испорченный и не утончённый вкус. Попробовав креветки в соусе из манго, откладываю шпажку в сторону, запиваю свежей водой.

– Вы тоже не в восторге от повара? – слышу насмешливый голос над головой. Поворачиваюсь: приятная внешность. Высокий кареглазый мужчина обаятельно улыбается. Он не похож ни на гостей, ни на обслуживающий персонал: не в белой крахмальной рубашке, но и не в дорогущем костюме ручной работы. На нём льняная рубашка без воротника и широкие брюки. Словно только что сошёл на берег с корабля, который наверняка ходил под пиратским флагом. Не знаю, почему, но сравнение с пиратом ложится на образ, как влитое.

– Максим. – Он берёт тарелку с улитками. – А вот улиток рекомендую. Аня? Яна мне все уши прожужжала новой подругой. Ничего, что сразу на ты?

– А ты?.. – слегка опешив от напора, машинально беру улитку.

– Я её брат. Старший. Ноги бы моей не было на этом празднике жизни, но Яна уговорила. Семейный ужин, ага.

Засунув руки в карманы, Максим обводит взглядом забитый зал. Пользуясь моментом откладываю улитку и беру камеру. Пара снимков – он поворачивается и улыбается. Есть люди, чья улыбка заразительна вне зависимости от обстоятельств и душевного раздрая. Я не могу не улыбнуться в ответ.

– Прости, я тебя отвлекаю? – Он делает виноватое лицо.

– У меня есть время на отдых, я же не в рабстве.

Раздаются аплодисменты, кто-то произносит поздравительную речь. Забираю камеру, коротко прощаюсь с Максимом и сливаюсь с толпой. До вечера времени на отдых уже нет, Яниного брата я больше не вижу, да и не пытаюсь найти. От фальшивых улыбок и обрывков разговоров начинает подташнивать. Как Яна тут выживает? Они же ненавидят друг друга! Только что вон тот мужчина благодарил Тимура за сотрудничество, и он же, спустя пару минут, вполголоса с завистью плевался ядом.

Гости начинают напиваться, градус праздника повышается, когда ко мне подходит именинник собственной персоной.

– Я вас видел издалека и ждал, что подойдёте поздравить. – Он растягивает губы в улыбке и проходит взглядом по моей фигуре. Одобрительно кивает:

– На вас эти джинсы выглядят гораздо лучше. У Яны бёдра уже.

Вспыхиваю. Как кипятком окатили и на мороз выставили. Желание снять чужую вещь, развернуться и уйти бьётся вместе с пульсом.

– Ну, что вы, Анна, я вас обидел? – бархатисто смеётся Тимур. – Я давно говорил Яне избавиться от части барахла, завалившего гардеробную. Разве плохо, что есть возможность и себе сделать хорошо, и другому помочь?

Практика, когда и нашим, и вашим – вспоминаю его рассуждения об изменах. Дело не в том, что он говорит, а в том – как. Он кажется в политических кругах вращается, я как-то не выясняла подробностей, а Яна не рассказывала. Ну, тогда понятно, откуда эта манера притягивать и отталкивать одновременно, ведь то, что Тимур привлекательный мужчина, я не отрицаю.

– Буду с нетерпением ждать результат вашей сегодняшней работы, – говорит он и вдруг слоняется к уху. – У меня для вас будет ещё заказ, позже. Очень… деликатного характера.

Отпрянув от него, сжимаю камеру в руках. Только не надо говорить, что он ко мне подкатывает! Этого ещё не хватало!

– Нет-нет! – он со смехом поднимает руки, легко читая причину моего возмущения. – Я уважаю ваш профессионализм, Анна, и только. Простите, но вы не в моём вкусе.

– Рада это слышать, – отвечаю сухо. Тимур с удивлением вскидывает брови. Что, не ждал? – Вы тоже не в моём вкусе, простите.

– А это уже интересно, – задумчиво тянет он и пристально смотрит. От ответа спасает какая-то брюнетка. Заметив нас, она окликает Тимура. Тень проходит по холёному лицу. Извинившись, он уходит, а я получаю возможность перевести дыхание.