– Чай будешь? – говорю и достаю термос из рюкзака. Никита берёт бутерброд, впивается зубами, пока я наливаю чай в крышку термоса.

Не смотреть. Только не смотреть в ту сторону. Не давать поводов для сплетен, когда уже дали достаточно.

– Привет. – Дима всё-таки подходит. Один. Выдыхаю, вижу, что она уходит к машине. – Я тоже чай привёз. – Он криво улыбается, кивает на крышку в моей руке. – Но твой вкуснее.

– У мамы всё очень вкусное, – отвечает Никита с набитым ртом. Смотрит немного виновато. За котлеты потом извинился. По телефону, правда, но мне и этого достаточно. Сказал, что не подумал про нас совсем.

– А что твоя красавица не подошла? Не хочет знакомиться с бывшей женой и будущей свекровью?

– Она замёрзла, пошла в машину греться, – с лёгкой заминкой отвечает Дима. Смотрит пристально. – Ты постриглась? Серьёзно?

Я уже забыла и привыкла. Он смотрит во все глаза, как в первый раз увидел. Короткие волосы выбиваются из-под шапки.

– Не всё тебе переменами жить, – отвечаю, и тут Никита восклицает:

– Ма! Реально постриглась! А когда?!

– Перед отъездом.

Помню, что не заметил, ну, зато теперь все видят. Я дальше иду, а не топчусь на месте. А Дима… Для него как будто не было у нас никакого скандала. Не было его слов про других мужчин, обидных до слёз. И скотского поведения тоже не было. Привык, что я всегда замалчивала обиды. Вспылил, прикрикнул? На утро как ни в чём не бывало. Теперь нет надобности быть для него удобной.

– А где Маша?

– У бабушки. – Надо же, заметил, что коляски нигде нет.

– Ладно, вы тут общайтесь, а я пойду с мадам познакомлюсь, которая такая гордая, что к ней надо ходить на поклон, а не наоборот.

– Мам, давай я вас потом нормально познакомлю. Она правда замёрзла. Встретимся на днях, в ресторан сходим.

– Зачем мне с ней по ресторанам шататься? Я с ней пока на брудершафт не пила и пока не планирую. Раз замёрзла, пусть в квартиру поднимется, погреется и себя покажет.

– Людмила Николаевна! – вырывается у меня. Аж клокочет всё внутри. – Я, конечно, всё понимаю, но не хочу, чтобы эта женщина у меня дома появлялась.

Свекровь пристально смотрит. Если сейчас скажет, что это её квартира, и можно приводить туда тех, кого она хочет, соберу вещи и завтра же с Никитой съедем. Хоть куда. Хоть пока к Оксане с Антоном. Хоть на вокзал!

– Ты права, – говорит она наконец. Поворачивается к Диме. – Завтра с ней ко мне приедете. Накрытых столов не жди, но чаем-кофе напою. Пойдём уже. Мне надо вещи собрать и домой ехать. Раз ты вернулась, сегодня уже в своей постели посплю.

Укол вины короткий, но ощутимый. Конечно, свекровь бы лучше дома праздники провела, но я и не просила её с Никитой сидеть, она сама согласилась.

– Пока, – тихо говорит Дима. Киваю ему, отворачиваюсь. Неужели не дошло, как унизил перед всеми?

– Жопа у неё замёрзла, видите ли, – ехидно тянет свекровь, пока идём к дому. – Одеваться нормально надо, и ничего не замёрзнет. Хорошо хоть ума хватило не подходить. Я бы ей много чего хорошего сказала за то, что в чужую семью влезла.

– Она уже влезла, – вздыхаю. – Что толку говорить.

– А ты молодец, – она хмыкает. – Можно сказать, я тебя проверяла, но вижу – крепко на ногах уже держишься. Нечего терпеть и покорно глотать, когда сплюнуть хочется.

Удивительно слышать от неё подобные вещи, но, наверное, тем они ценней. Не позволяю себе думать об этой девице до конца вечера. Мы с Никитой, оставшись одни, играем в настолку, смотрим фильм, и меня окунает в ностальгию по времени, когда Маши ещё не было даже в планах. Бедный мой мальчик, сколько раз за эти два года мы так отдыхали с тобой? Прости и меня, и папу за то, что забросили. Он сегодня как снова маленьким стал: даже позволяет укрыть и поцеловать перед сном.

Итак, свекровь завтра с ней познакомится. И как? И её, как Никиту, очарует? Всё-таки её поддержка для меня значит очень много, если её лишусь, станет сложнее. Но время на самом деле лечит: чем дальше отхожу от дня развода, тем становится проще.

***

Дима