– Так получилось, – холодно парирует Рита. Прячу улыбку, наливая чай.

– Ну, да, знаем мы, как это получается. Жена не стенка, да? Подвинется? У самой не ёкнуло, когда в чужую семью полезла?

– Нет. А должно было? Мужчина не баран, его на верёвке не уведёшь. Раз ушёл, значит, ничего не держало.

Приподнимаю бровь: впервые слышу такие речи от Риты. Разве не держало? Выходит, так и есть? Но дети же держали. И Аня. Аня держала, пока с Ритой не начал общаться. Или не держало ничего давно, просто не замечал?..

– Наглая. Не боишься, что потом появится другая, и ты тоже одна останешься?

– Мам! – смотрю укоризненно. Обсуждают меня, как будто меня тут нет. За кого она меня принимает?! Я за годы брака ни разу Ане не изменил и даже не думал, что это какое-то особое достижение.

– Что «мам»?! Жаль взрослый уже, отходила бы ремнём от души! Фарш, конечно, назад не отмотаешь, и в семью уже не вернёшься, но головой думать хоть иногда надо! Ладно, разлюбил, но ты семью на одной любви не построишь!

– Это мы сами как-нибудь решим: на чём семью строить.

– Естественно, решите, я тут вам не помощник! Лезть не собираюсь, советовать что-то – тем более. Ваше дело, живите как хотите.

– Вот и замечательно. – Рита встаёт. – Пойдём, Дим. Познакомились.

И правда, зачем сидеть и выслушивать. Она до сих пор меня маленьким считает, отчитывает, как ребёнка.

– Тортик свой заберите, он с маргарином.

– Вот и кушайте на здоровье, глядишь, добра прибавится, – саркастично говорит Рита, обуваясь. Как-то не по себе. Вроде с мамой особо не ругался, а чувствую себя именно так – паршиво.

– Хорошо она тебя в оборот взяла, – задумчиво говорит мама, наблюдая, как мы одеваемся. – Ане бы хоть часть этой наглости, никуда бы ты от неё не делся.

Рита вспыхивает. Вижу – сдерживается. Вдевает руки в рукава куртки, открывает дверь и уходит.

– Дурак ты, Димка. Поменял золото на медяшку.

Мама тяжело вздыхает. Качаю головой, ничего не говорю. Тихо прикрываю дверь и иду догонять Риту.

***

Аня

Тишина. Такая непривычная, что поначалу напрягает. Я совершенно разучилась быть одна и понятия не имею, что делать. Первый день, когда Никита уходит в школу, занимаю себя стиркой и уборкой, хотя дома чисто. Но к обеду дела переделаны, а мне не хочется упасть на кровать и сдохнуть: время Машиного сна, к этому времени иногда посещают подобные мысли. Я могу лечь на диван и включить телевизор. А могу выйти на улицу и погулять. Ходить просто так, без цели. Это так удивительно. И так дико, что я забыла, каково это: жить для себя и своих желаний.

Чем там люди обычно занимаются, когда появляется свободное время? Праздники прошли, можно записаться в салон, что я и делаю. Иду туда, чувствуя себя как из дикого края: ярко, всё вокруг блестит, сотрудники приветливые и услужливые. Массаж рук – это что-то! И маникюр наконец появился приличный, а не когда сама покрасила, а к вечеру уже скол. Волосы ещё подравнивают, делают причёску. Ну, точно, сама себя не узнаю! Может, теперь шоппинг?

Постепенно вхожу во вкус. Скучаю по Машуле, каждый день по видео на созвоне, но как услышу, как она ноет, сразу вздрагиваю. Чтобы давать детям всю любовь, иногда надо от них отдыхать. Эта истина звучит дико, но так и есть. Когда Никита был маленький, мы с Димой часто вдвоём отдыхали. А вот Машу я ни разу так не оставляла. Стыдно, но как же хорошо дома в тишине и одиночестве!

Что там говорят про одиноких женщин, тех, что без мужей живут? Кота заведу обязательно! Готовить не надо, думать, чем вечер занять, чтобы всем интересно было, не надо. Можно лечь когда хочется и, о, боги! – встать, когда хочется! И в туалет сходить нормально, и в ванной полежать. Я даже не понимала, что живу, как осёл, который по кругу ходит и не знает, что ходит по кругу. Даже оглядываться сейчас назад не хочется.

Вместе с уверенностью в себе начинает расти злость на Диму. Хорошая такая злость, крепкая. Он загнал меня в этот загон и даже не пытался вывести из стойла. Ни разу не предложил сходить куда-нибудь мне самой, только вдвоём на несколько часов. Конечно, я сама во многом виновата, но когда мозг набекрень, не думаешь ни о чём, о себе – в последнюю очередь.