Ева обернулась. Марго стояла у витрины, глядя на пирожные, и по её щекам текли слёзы, смывая остатки туши, которой она, видимо, накрасилась утром, когда ещё надеялась, что день будет хорошим.

— Эй, ты чего? — Ева вышла из-за прилавка, и её голос был мягким, почти нежным.

— Отвали от меня, — буркнула Марго, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Не лезь.

— Но я не...

— Я сказала, отвали! — она почти крикнула, но тут же снова расплакалась, и её плечи затряслись.

— Ладно...

Ева не знала, что делать. Она смотрела на эту девушку, которая всегда казалась ей неприступной, холодной, почти жестокой, и видела перед собой просто человека. Человека, которому больно.

— Почему я такая неудачница? — неожиданно прошептала Марго, и её голос был таким тихим, таким потерянным, что у Евы сжалось сердце.

Ева нахмурилась, сняла фартук, перевернула на двери табличку «Обед» и, подойдя к Марго, аккуратно усадила её за столик у окна. Марго не сопротивлялась. Она села, уставилась в одну точку, и её слёзы всё текли и текли.

Ева поставила перед ней тарелку с маленьким пирожным — тем самым, с черникой, без сахара, но с ягодной сладостью, которую она любила.

— Я не ем сладкое, — прорыдала Марго, глядя на пирожное с отчаянным принебрежением.

— А я ем постоянно, — Ева села напротив. — Сахар поднимает настроение.

— Ты врёшь, — Марго всхлипнула. — Если бы ты постоянно ела пирожные, ты бы не выглядела как супермодель.

— Ты выглядишь как супермодель, — парировала Ева.

— Я знаю, — Марго кивнула, и её плечи снова затряслись. — Но почему я тогда такая неудачница?

Ева не выдержала и нервно рассмеялась. Ситуация была абсурдной — Маргарита Власова, дочь чиновника, красотка, которая могла заполучить любого мужчину, сидела в маленькой пекарне, размазывала тушь по щекам и жаловалась на жизнь. Заметив реакцию Евы, Марго зарыдала ещё сильнее.

— Да объясни хоть, что случилось! — взмолилась Ева, перестав смеяться.

— Валера меня бросил, — всхлипнула Марго.

— А вы что... встречались?

— Да. И он меня бросил.

— Почему?

— Потому что я дура!

Слёзы по её щекам покатились с новой силой. Ева вздохнула.

— Марго, — она подалась вперёд, — что случилось? Скажи уже наконец.

Марго замолчала. Она смотрела на пирожное, и её слёзы капали на столик, оставляя тёмные пятна на светлом дереве.

— Ему надоели эти тайные встречи, — сказала она наконец. — То, что нам приходится постоянно прятаться, переживать, чтобы никто не заметил. Он сказал: либо мы наберёмся смелости и скажем всем, что мы вместе, либо нам надо всё закончить. А я... не понимаю. У нас всё закрутилось так быстро, — всхлипнула она, продолжив. — После разрыва с Глебом я была разбита. Очень сильно. Валера сначала не общался со мной и, я думала, он ненавидит меня, или осуждает, или всё вместе. Но однажды он пришёл ко мне в комнату. Утешил. И я его поцеловала. А потом мы переспали.

Ева слушала молча, не перебивая. Марго набралась храбрости и вновь заговорила.

— У нас начался тайный роман. Мы прятались, скрывались от друзей, от знакомых и... от моего отца. Я знала, что он будет против. И он убьёт его. Или меня. Или нас обоих. И мне было страшно, поэтому я хотела всё закончить. Вернуть на свои места: снова сойтись с Глебом, чтобы папа был доволен. Но появилась ты и... Я видела, как он на тебя смотрит, как с тобой говорит. Со мной он таким никогда не был, а я всегда этого хотела! И я ненавидела тебя за это! Точнее, я думала, что злюсь на тебя, но на самом деле я злилась на себя. Валера был рядом. И он стал моей поддержкой и опорой по-настоящему. Даже без близости. Он слушал, понимал, был рядом... И злился, когда я говорила о Глебе, о тебе, о вас... И тогда, на турбазе, после вашего поцелуя, я вдруг поняла, что у меня нет шансов. Что Глеб никогда не полюбит меня так, как тебя. И я снова поцеловала Валеру. Я понимала, что это уже не просто утешение, а что-то большее. И он тоже понимал. Я так думаю. А потом опять появилась ты и всё испортила! Я боялась, что ты расскажешь моему отцу, Валера говорил, что тебе это не нужно, но я всё равно боялась! И тогда Валера сказал, что мы больше не должны скрываться. Это глупо и однажды все всё равно узнают. И что он даже хочет, чтобы ты это сделала, избавив нас от груза. Но ты ничего не сказала.