Она подошла к двери шале, взялась за ручку, но не открыла. Постояла, прислушиваясь к тишине за дверью. Глеб, наверное, ещё не вернулся. Или вернулся и ждёт её. Она не знала, чего боится больше — того, что он будет там, или того, что его не будет.

— Идиотка, — прошептала она, толкая дверь.

В шале было темно и тихо. Глеба не было.

Ева прошла к кровати, села на край, обхватила колени руками и уставилась в стену. На душе было пусто и горько. И она не знала, как заполнить эту пустоту, как унять эту горечь.

Она закрыла глаза и вспомнила, как Тина смотрела на неё сегодня. С такой благодарностью. С такой любовью. И подумала о том, что, когда всё это закончится, Тина возненавидит её. За ложь. За предательство. За то, что она не та, за кого себя выдаёт. И что, наверное, Марго права. Ева просто «охотница за деньгами». Девушка, которая использует людей ради собственной выгоды. И от этого ей становилось тошно.

За окном темнело. Где-то вдалеке запели птицы, и этот звук был таким мирным, таким спокойным, что Еве захотелось плакать. Но она не плакала. Она никогда не плакала.

Она легла на кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза. Через полтора часа им с Глебом нужно было быть ну ужине. Где начнутся новые игры. Новые роли. А сегодня — сегодня можно было просто уснуть.

Глава 29

Бар на территории турбазы оказался уютным, полутемным помещением с деревянными стенами, низкими потолками и длинной стойкой, за которой поблескивали рядами бутылки со всех концов света. Здесь пахло кожей, табаком и чем-то сладковатым, неуловимым, что напоминало Глебу о старых временах — когда не было никаких сделок, никаких фиктивных невест, никаких долгов перед отцом. Только друзья, выпивка и свобода, которую он тогда принимал как должное.

Валера уже сидел за столиком в углу, сжимая в руке наполовину опустевший стакан с виски. Увидев Глеба, он поднял голову, и его лицо, обычно расслабленное и ленивое, сейчас было напряжённым, будто он собирался сообщить что-то важное.

— Привет, — сказал Глеб, садясь напротив. — Ты чего такой хмурый? Достало здесь торчать?

— Типа того, — Валера отхлебнул из стакана, поморщился. — Слушай, Глеб... Я хочу тебе кое-что сказать. И, надеюсь, ты не убьёшь меня после этого.

— Интригуешь, — Глеб подозвал бармена и заказал текилу. — Давай, выкладывай.

Валера помолчал, собираясь с духом. Его пальцы, сжимавшие стакан, побелели.

— Я считаю тебя лучшим другом, — сказал он, и голос его был глухим, почти испуганным. — Поэтому должен признаться. К тому же, Ева всё равно всё видела, и, возможно, скоро расскажет тебе.

— Да говори уже, хватит мяться, — Глеб чувствовал, как внутри закипает раздражение. Что Ева видела? Что друг пытается рассказать? Он не любил, когда ходили вокруг да около.

Валера выдохнул. Посмотрел на него. Сжал стакан. И выпалил:

— Я сплю с Марго.

Тишина повисла над столиком, такая густая, что можно было резать ножом. Глеб смотрел на Валеру, и его лицо не выражало ровным счётом ничего.

— Ты чего молчишь? — спросил Валера, и в его голосе слышался страх. — Давай, бей. Я заслужил.

Глеб молчал ещё секунду. Потом его плечи дрогнули, и он рассмеялся. Громко, раскатисто, так, что бармен обернулся, а несколько посетителей уставились на них с недоумением.

— Ты чего ржёшь? — Валера растерянно моргнул. — Я тебе серьёзно говорю.

— Вы что, типа как Ланнистеры? — сквозь смех спросил Глеб, вытирая выступившие слёзы.

— Мы сводные! — возмутился Валера. — Это вообще не считается, мы, по сути, друг другу никто. Просто её отец женился на моей матери, и...

— Это всё равно звучит как что-то из «Игры престолов», — усмехнулся Глеб, откидываясь на спинку стула. — И Ева вас видела?

— Да, вчера вечером.

— Тогда спасибо, что не столкнул её с башни? — Глеб открыто смеялся.

— Зачем я вообще тебе сказал? — простонал Валера, закрывая лицо руками. — Ещё и Марго меня убьёт, если узнает.

— Ты должен был сказать «Моя королева». Теперь ты должен сражаться за неё до самой смерти, Ланнистер, — торжественно озвучил Глеб.

— Ты заткнёшься сегодня?

Но Глеб не мог остановиться, он продолжал смеяться.

— Какой ты мудак, нас уже весь бар слышит, — пробубнил Валера не убирая руки от раскрасневшегося лица.