Он пригибается, стараясь поддержать её, а она устало кладёт голову ему на холку — ищет и получает поддержку. Волк начинает ласково лизать её шею, а я внутри… И у меня такое чувство, что я наконец-то дома. Поэтому блаженно закрываю глаза, позволяя своей девочке самой управлять своим звериным телом.

Чуть покачнувшись и едва не запутавшись в лапах, она опирается на волка, прижимается к нему, глубоко вдыхает его такой родной уже запах, а потом отступает, приподнимая голову, и заворожённо смотрит в его серые глаза с оранжевыми искорками. И видит в них то же, что я вижу в глазах Эмира… что я хочу там всегда видеть…

Не только мы его любим. Он тоже нас любит… По-настоящему. И больше никогда-никогда не станет обижать. Это обещает нам сейчас большой, сильный серый волк, ставший не только спутником прежней одинокой души, но и нашим альфой.

— Посмотри, это он! Он! Наш! — восторженно зовёт она меня, заставляя снова смотреть на него её глазами.

Я растворяюсь в её радости, в этом несмелом, но доверчивом вилянии хвостом, в ощущении прикосновений его языка к её мордочке и чувствую, что она тоже лижет его в ответ…

Луна… Если и существует в мире счастье, то это точно оно…

И оно не покинуло моего сердца, даже когда я обернулась обратно. Это было немного непривычно, что у тебя то четыре лапы, то две… то есть ноги уже. Но зато теперь моя волчица точно была внутри и приветливо виляла хвостом, то и дело игриво поглядывая на Эмира, высунув свой розовый язык от радости.

— У тебя невероятно красивая и милая волчица. Такая крошка. Мой волк от неё без ума. И ты в обоих вариантах просто прекрасна.

Я зарделась, а моя девочка завертелась внутри, переминаясь с лапы на лапу. Она до сих пор ощущала его поддержку, его силу, которой он щедро делился. А уж когда Эмир говорил про неё, красивую, её к нему чувства росли ещё больше. Я тоже наконец ощущала себя полноценной, нужной, любимой…

Осталась только одна проблема — реакция Эмина на нового альфу на его территории. И… наша с ним встреча. Когда Эмир сообщил, что пригласил их с Эли к нам, ужасно заволновалась. Было неловко перед ними за ту историю на празднике и страшно, что братья поругаются из-за меня.

Однако Эмир заверил меня, что всё будет хорошо, помог приготовить ужин и, когда услышали шум подъезжающей машины, крепко взял меня за руку, поддерживая. Знать, что он рядом и на моей стороне было так приятно, что на время я забыла о своих переживаниях, а когда не увидела в глазах альфы серых волков ни порицания, не неприязни, как и в глазах его жены, точно так же держащей руку своего мужа, выдохнула наконец. И неосознанно прижалась к плечу Эмира.

Так хотелось, чтобы хоть кто-то увидел, что теперь он меня любит. Не отталкивает больше, не злится, даже одежду купил. Сам. Мне! Я встречала гостей в этот раз в пушистых тапочках и других обновках, хотя с появлением волчицы и не мёрзла больше.

Но поймав удивлённые взгляды гостей, приняла на свой счёт и стушевалась. Глупо веду себя. Совсем стыдно стало. Как будто хвастаюсь… Даже сделала от него полшага в сторону. Это он может со мной только одной такой, а при других… мало ли… возьмёт и оттолкнет. Ну это же Эмир…

Только он вдруг за талию протянул меня к себе и при них (!) поцеловал меня в висок. Сердце сильно-сильно застучало так. Эмир меня любит! И сейчас тоже! По-настоящему! Любит меня! Так захотелось закричать. И всех-всех позвать сюда, чтобы посмотрели. Всю стаю.

Он меня любит! Взял вот, и полюбил! Меня!

Я поняла, что что-то не так, только когда удивление в лицах гостей сменилось на непонимание. И тут же…

— Ева, тебе больно? Плохо? Что?

Перевела взгляд на обеспокоенного Эмира, который стирал пальцами крупные слезинки с моих щёк. И это при том, что я улыбалась… Наверное выгляжу как сумасшедшая…

— Я это… Всё хорошо, просто… вспомнила там… — мучительно покраснела. А что я могла сказать? Что плачу от того, что он при своей семье не оттолкнул меня? От того, что он меня любит, плачу? Глупо же.