— Отец... — я вскинула голову, мои глаза расширились от паники. — Вы не можете этого сделать!

Чэнсян Го удивленно нахмурился, явно не ожидая от покорной дочери столь резкого протеста.

— Что значит "не могу"? Это уже решено, Шуан-эр. Обмен верительными грамотами состоится через два дня. Завтра утром семья Ли пришлет пару диких гусей в знак серьезности своих намерений. Это большая удача для нас. Ты должна радоваться.

— Вы не понимаете! — я вскочила на ноги, забыв об этикете. Мои руки дрожали, когда я указывала на нефритовый кулон. — Этот брак... он принесет лишь смерть! Наследный принц... или его враги... они не позволят! Это слишком опасно!

Отец шагнул ко мне, его лицо потемнело от гнева.

— Не смей указывать мне на политические риски, девчонка! Я прожил при дворе больше, чем ты дышишь! Я знаю, что делаю. Генерал Ли защитит тебя. Как только брачный контракт будет скреплен печатью, ты отправишься в поместье Министра Войны под охраной сотни лучших воинов.

Сотня воинов. Что такое сотня воинов против демона, способного разрывать сталь голыми руками и повелевать внутренними потоками ци так, словно он божество разрушения?

— Я умоляю вас... — я упала на колени, хватаясь за подол его тяжелого ханьфу. Слезы, которые я сдерживала так долго, хлынули из глаз. — Отмените помолвку. Скажите, что я тяжело больна. Что я дала обет безбрачия и ухожу в монастырь. Что угодно! Только не отдавайте меня другому! Наш род погибнет!

Чэнсян грубо вырвал край одежды из моих рук, в глазах мужчины читалось лишь разочарование и раздражение.

— Довольно! Я больше не желаю слушать бред глупой, наивной девчонки! Очевидно, слухи о жестокости во дворце повредили твой хрупкий девичий разум. Ты выйдешь за генерала Ли, и точка. Возвращайся в свои покои и не смей покидать их до прибытия свадебных даров. И приведи лицо в порядок, дочь Великого Чэнсяна не должна выглядеть как полоумная нищенка.

Слова отца были непреклонны. Он не слышал меня. Он был слеп, как и все в этом проклятом дворце. Они играли в сянци на доске, которая уже была полита горючим маслом, и Чжао Хэнъюй держал в руках зажженный факел.

Я медленно поднялась с колен. Внутри меня всё вымерло, осталась только холодная пустота обреченности.

Я поклонилась, не поднимая глаз, и молча вышла из кабинета. В руках я сжимала красную шкатулку с обручальным нефритом — камень, который должен был стать моим спасением, стал приговором для целого клана.

Глава 12

Глава 12

POV Го Шуан

Ночь опустилась на дворец. На небе не было ни единой звезды, лишь плотные тучи, не предвещающие дождя, но скрывающие луну.

Я сидела в своей спальне, отослав Сяо Ли. На столике горела единственная свеча, перед ней лежала раскрытая шкатулка. Резные карпы на нефрите казались живыми в неверном свете пламени.

Я ждала.

Я знала, что он придет. Новость о помолвке дочери Великого Чэнсяна наверняка уже разнеслась по темным коридорам дворца. Для его всепроникающей тени не существовало тайн.

Когда пламя свечи внезапно дрогнуло и окрасилось в холодный, синеватый оттенок, я не вскрикнула, но волоски на моих руках встали дыбом. Воздух в комнате мгновенно остыл, пропитавшись ледяным запахом ночного леса и горького сандала.

Тень сгустилась у изножья моей кровати.

Чжао Хэнъюй вышел из мрака. Сегодня на мужчине были одежды цвета запекшейся крови — темно-бордовые, с едва заметной черной вышивкой по краям длинных рукавов. Его черные волосы спадали на плечи.

Мужчина не произнес ни слова. Его шаги были абсолютно бесшумными, когда он медленно, с пугающей, хищной грацией пересек комнату и подошел к моему столику.

Я сидела, оцепенев, не смея даже сделать вдох, мои глаза были прикованы к его лицу, и то, что я там увидела, заставило мою кровь заледенеть.

Не было гнева, и не было ярости, которую я ожидала увидеть. Его лицо было спокойным. Абсолютно, смертельно спокойным. Но это спокойствие было страшнее любого крика. Это было спокойствие мертвеца, спокойствие океана за мгновение до того, как чудовищное цунами сметет прибрежные города.

Мужчина остановился напротив меня. Его темные, бездонные глаза медленно опустились к красной шкатулке.

Я видела, как дрогнули его ресницы. Длинные, изящные пальцы, которые сегодня утром стирали с моей щеки несуществующую пылинку, потянулись к нефриту.