Смятый кусок серебра лежал на дне моей шкатулки для украшений, спрятанный под шелковыми лентами и нефритовыми подвесками. Я не осмелилась его выбросить. Мне постоянно казалось, что если я избавлюсь от этой жуткой метки, Чжао Хэнъюй узнает об этом и придет за мной, снова, в ту же самую секунду.
Прошло три дня с ночи Весеннего Банкета. Три дня с того момента, как принц-изгой стоял у изголовья моей кровати, забрав мое право на спокойный сон.
Во дворце все еще царил переполох. Император рвал и метал, требуя найти убийц евнуха Гао, но все было напрасно, стража Управления Внутреннего Порядка сбилась с ног, допрашивая слуг и обыскивая каждый павильон. Наследный принц Чжао Юйчэнь заперся в Восточном Дворце, окружив себя еще большим количеством охранников, и, по слухам, боролся со своим страх неразбавленным вином.
Мой отец, Великий Чэнсян, целыми днями пропадал на закрытых советах. В те редкие часы, когда он возвращался в наши покои, его лицо было мрачным. Он практически не говорил. Политические весы пошатнулись, и никто не знал, в какую сторону они склонятся.
А я… я медленно сходила с ум в золотой клетке своих комнат и вздрагивала от каждого шороха за окном.
Когда служанка Сяо Ли случайно роняла бронзовый таз с водой, мое сердце начинало бешено колотится в груди. Я начала носить платья с самыми длинными, плотными рукавами, глухо закрывающими шею, словно слои шелка могли защитить меня от всепроникающего взгляда темных глаз.
К середине четвертого дня духота в покоях стала невыносимой. Аромат успокаивающих благовоний, которые постоянно жгла Сяо Ли, вызывал у меня тошноту, оседая горечью на языке.
— Ли-эр, — позвала я, поднимаясь из-за низкого столика, где безуспешно пыталась переписать сутру о спокойствии духа. Моя кисть дрожала, оставляя на рисовой бумаге кривые, уродливые иероглифы. — Я иду в Аптекарский Павильон. Мне нужен свежий сбор корня байчжи и цветов лотоса. Эти старые травы больше не помогают.
— Госпожа, позвольте этой служанке сходить самой! — всполошилась Сяо Ли, бросаясь ко мне. — Великий Чэнсян приказал вам не покидать покоев без сопровождения. Во дворце неспокойно.
— Я не могу больше сидеть в четырех стенах, — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. Я глубоко вдохнула, стараясь вернуть лицу привычное, невозмутимое выражение. Дочери Чэнсяна не подобает терять лицо перед прислугой. — Аптекарский Павильон находится в светлой части Внутреннего Двора, рядом с Залом Небесной Чистоты. Там полно стражи. Я только выберу травы и сразу вернусь. Мне нужен воздух, Ли-эр, иначе я задохнусь.
Служанка с сомнением поджала губы, но перечить не посмела. Девушка подала мне легкий плащ из бледно-зеленого шелка, вышитый бамбуковыми листьями, и раскрыла надо мной зонт от солнца.
Мы шли по широким, залитым светом галереям. День был ясным, весеннее солнце играло на золотой глазури черепичных крыш. Евнухи и дворцовые служанки, встречавшиеся нам на пути, низко кланялись. Все выглядело так обыденно, так мирно, что на мгновение я позволила себе расслабиться. Может быть, ночной визит был лишь плодом моего больного, переутомленного воображения? Может быть, Седьмой принц больше не появится?
В Аптекарском Павильоне пахло сушеными кореньями, женьшенем и медом. Старый лекарь долго отвешивал нужные мне травы на крошечных бронзовых весах, бормоча под нос наставления о том, как правильно заваривать сбор для изгнания "беспокойного духа из печени".
Когда мы вышли из павильона, солнце начало клониться к западу, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона, наступил час Петуха.
— Госпожа, вернемся через галерею Изящных Искусств? — предложила Сяо Ли, прижимая к груди бумажные свертки с травами. — Это самый короткий путь.
Я кивнула. Однако, когда мы подошли к галерее, путь нам преградили двое стражников в доспехах с символами Восточного Дворца.
— Проход закрыт по приказу Его Высочества Наследного принца, — грубо рявкнул один из них, даже не потрудившись поклониться. — Ищите другую дорогу.
Мои щеки вспыхнули от возмущения, но спорить с вооруженными людьми в такое время было безрассудно.
— Пойдем через Западный сад, Ли-эр, — тихо приказала я, разворачиваясь.