Тело восемнадцатилетнего Седьмого принца было жалким зрелищем. Каналы ци были узкими, забитыми грязью и нечистотами из-за плохой пищи и отсутствия тренировок. В этой жизни меня намеренно не обучали боевым искусствам, делая из меня посмешище. В прошлой жизни мне потребовались годы кровавых боев на границе, чтобы расширить свои меридианы и стать мастером меча.

Но сейчас у меня не было этих лет. Юйчэнь уже положил глаз на мою Шуан-эр. Тот сальный взгляд, которым Наследный принц обвел её фигуру на банкете, стоял у меня перед глазами. Если бы я не оторвал руки тому жирному евнуху, я бы прямо в Зале Небесной Гармонии свернул шею Юйчэню, но открытое убийство Наследного принца сейчас привело бы к гибели рода Го, а значит, и к гибели Шуан.

Мне немедленно нужна была абсолютная сила.

Я начал направлять крохи той слабой энергии, что была в этом теле, по запретным путям. Это была техника "Сжигания Крови Демона", которую я нашел в свитках уничтоженного культа в прошлой жизни, данная техника позволяла расширить меридианы и достичь огромной мощи за считанные дни, но цена была ужасающей: техника пожирала жизненную силу, разрывая каналы изнутри и сращивая их заново, и из-за этого боль была просто невыносимой.

Я сделал глубокий вдох и толкнул ци в первый узел.

Мое тело содрогнулось от чудовищного удара, боль ослепила меня, раскаленные иглы вонзились в каждый цунь плоти. Я стиснул зубы так сильно, что во рту появился вкус крови, тонкие стенки каналов не выдерживали напора, рвались, кровь выступала через поры на моей бледной коже, пропитывая темные одежды.

Я не издал ни звука. Что такое боль плоти по сравнению с мыслью о том, что Юйчэнь может коснуться её? Я вспомнил её испуганный взгляд. Её тонкое запястье с синяками от моих пальцев.

«Ради тебя...» — пронеслось в моем гаснущем сознании. —«Я стану демоном Диюя, если это нужно, чтобы удержать тебя».

Глава 8

Глава 8

POV Го Шуан

Спустя два часа непрерывной пытки я с глухим стоном рухнул на пол, выкашливая сгусток застоявшейся крови. Мое тело было истощено до предела, одежда промокла от пота и крови, но когда я поднял руку, воздух вокруг моих пальцев едва заметно исказился от плотной, тяжелой ауры, меридианы были разорваны и перекованы заново.

Я медленно поднялся. Я все еще был слаб, но уже способен убивать без следов. Повредить серебряный кубок на банкете было лишь жалкой демонстрацией.

За окном занимался бледный рассвет, наступил час Кролика и дворец начал просыпаться.

Я переоделся в чистое, темное ханьфу, смыл кровь с лица холодной водой из разбитого таза и бесшумно выскользнул из окна.

Тенью я скользнул по крышам дворцовых построек, направляясь к окраинам внешнего двора, туда, где располагались казармы императорской гвардии низшего ранга и тюрьмы для слуг.

Мне нужен был клинок, остро заточенный клинок, который будет действовать в свете дня, пока я прячусь во тьме, и я знал, где его найти.

В прошлой жизни одним из самых преданных моих генералов, начальником моей личной Теневой Стражи, был человек по имени Цзян Чэнь. Безжалостный убийца, чье имя наводило ужас на соседние государства, но сейчас, в это время, Цзян Чэнь был лишь бесправным стражником, гниющим в подземной тюрьме. Пару дней назад его бросили туда по ложному обвинению в краже нефрита у одной из наложниц. В прошлой жизни он просидел там полгода, потеряв глаз от пыток, пока я случайно не спас его.

Я не собирался ждать полгода.

Проникнуть в тюрьму Внутреннего Двора оказалось до смешного просто, стражники на входе спали, одурманенные дешевым рисовым вином. Я проскользнул мимо них, словно призрак, спускаясь по скользким, покрытым мхом ступеням в подземелье, запах гнили и отчаяния сразу же ударил в нос.

В самой дальней, сырой камере, скованный ржавыми цепями, сидел человек, его одежды превратились в лохмотья, на спине виднелись свежие, гноящиеся следы от плетей, но его голова не была опущена, он смотрел в темноту здоровым, несломленным взглядом дикого зверя.

— Цзян Чэнь, — мой голос в тишине подземелья прозвучал властно.

Узник вздрогнул. Звон цепей эхом разнесся по коридору, мужчина поднял на меня взгляд, щурясь в полумраке.

— Кто ты? — хрипло спросил он. Его губы потрескались от жажды. — Еще один шакал, пришедший выбивать из меня признание?