Владея таким даром на постоянной основе, можно почувствовать себя всесильным, вершителем судеб. Почти Богом… Почему почти? Менять ход событий, спасать жизни, переписывать прошлое так, как тебе угодно. Сначала что-то для себя, а потом, когда привыкнешь к этой власти, просто от скуки. Потому что можешь.

Нет… слишком манящий дар. Слишком опасный. Слишком лёгкий путь к безумию. Уже и сейчас мне казалось, что одной попытки мало. Если что-то пойдёт не так, уже ничего не исправить. Так что я уж постараюсь сделать всё правильно. В первый и последний раз.

Велму я отправил домой, велев вести себя как обычно. Не менять привычек, вести себя как обычно, не отменять встречи и планы. Она ушла недовольной и неудовлетворённой, бросив на меня злой взгляд и язвительную фразу о том, что «у некоторых мужчин пропадает аппетит». Но мне было не до близости. Не для этого я всё провернул. Всё после… Ещё успеем насладиться друг другом, если она останется жива. Вот же… не «если», а «когда».

Мне нужно было отправиться в Управление по особым делам. То, что я собирался там поведать, касалось непосредственно начальника Тайной Канцелярии Филиппа Уоррена. Его следующей жертвы. Благо, был у меня в отделе один полутемный маг, старый знакомый, который недолюбливал Уоррена и был готов рискнуть ради справедливости. На него я и рассчитывал.

Я всё ещё член Совета, и имел право требовать расследования, имел право говорить правду, даже если она неудобна. И не поверить мне не могли. Нет, они не поверят, но будут вынуждены вмешаться и проверить правдивость моих слов. Если откажут, я призову к ответу по древнему обычаю — по слову чести, которое не имеет права нарушить ни один член Совета.

— Мне стало известно, что завтра состоится покушение на мою невесту, — сообщил я, когда меня сопроводили к главному особисту Горди. Мой знакомый принял меня, все оформил и пригласил к начальнику.

Горди был человеком тяжёлым — и телом, и характером. Мы не часто общались и держались нейтрально.

— Почему, мистер Монтре, вы пришли к нам? — медленно проговорил он, — Такими делами должна заниматься Тайная Канцелярия. Это их прямая обязанность.

— Потому что, мистер Горди, я подозреваю непосредственно её начальника, — я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Филипп Уоррен замышляет убить мою невесту.

— Это слишком громкое заявление, — Горди покачал головой, и его брови поползли вверх. — Такие обвинения…

— Я прекрасно знаю, что они означают, — я не отступал. — Но уверен в информации, она правдива. У меня есть источник, которому я доверяю. И я знаю время и место.

— Кто ваш информатор? — Горди прищурился, — Не всем можно верить.

— Тот, кому я верю безоговорочно. Он не может мне лгать. Он надежен.

Это я сам. Но, конечно этого поведать ему не мог.

— Это всё, что я могу сказать.

Горди молчал. Я видел, как он взвешивает мои слова, как просчитывает риски.

— Все же без мотива дела… Это просто слова…

— Назвать вам мотив? — я усмехнулся, — Я против, чтобы мистер Уоррен занял пост Главы Совета.

— Я член Совета, — продолжил я, — и вы обязаны принять моё заявление. Заметьте, я всё делаю по закону, хотя мог бы разобраться с ним иначе. Но не хочется потом бюрократических проволочек. Или мне…

— Нет, — он сразу понял, к чему я веду, и я увидел в его глазах страх. Страх перед тем, что я мог бы сделать, если бы пошёл другим путём. — Хорошо. Что вы от нас хотите?

— Хочу, чтобы ваши люди присутствовали завтра в два часа пополудни на Старой площади, у книжной лавки. Вы сами во всём убедитесь. Уоррен встретится там с моей невестой. И он попытается убить её.

— Вы можете всё построить так, чтобы это выглядело именно так, — Горди покачал головой, — Вы можете подставить его.

— Заставить Уоррена убить мою невесту? Я хочу спасти её, мистер Горди.

— Хорошо, — после часа беседы я, наконец, получил то, что хотел. Горди согласился выделить людей, подписать приказ, обеспечить присутствие на месте. Он не верил мне до конца, но он боялся последствий, если я окажусь прав. А я был уверен.