— Я нашел способ вернуться далеко, — сказал он, и его голос стал почти мягким. — Заряда артефакта хватит, чтобы прыгнуть на полгода назад. Я спасу Велму. Спасу твоего отца. Спасу тебя от встречи с Уорреном… — моя рука дрогнула. — Но если не выйдет, то я подготовил для тебя билеты. Тебе придётся уехать. В конверте в моём столе ты найдёшь всё необходимое: деньги, документы, адреса.

— И оставить Филиппа безнаказанным? — я чувствовала, как голос срывается.

— Тебе не нужно это, птичка. Ты ещё чиста. А месть уничтожает. Она оставляет только пустоту. Я знаю это лучше, чем кто-либо.

Он говорил то, о чём я сама думала. То, что я пыталась прятать в самые дальние уголки души.

Дамиан воспользовался моим замешательством. Потянулся к моим губам, толкнулся языком, раздвигая их, целуя настойчиво и жадно, как в последний раз…

А потом он вдавил мою руку в своё горло. Одно резкое движение. И я уже была залита его кровью.

— Богиня! — закричала, отшатываясь, чувствуя, как тёплая, липкая кровь заливает мои руки, моё платье, моё лицо, — Нет…

Я разревелась. Слёзы хлынули ручьём, смешиваясь с его кровью на моём лице. Я держала его голову, гладила по щеке, шептала его имя, но он уже не слышал меня. Он оставил меня одну. С болью потери и незнакомым чувством ревности. Я так Филиппа к Вивиан не ревновала, как его к Велме. К призраку, который был дороже меня. К прошлому, в котором я была лишь пешкой.

— Ты не имел права, — прошептала я, прижимая его к себе, — Ты не имел права оставлять меня одну. Ты обещал защиту…

Но он не ответил. Только закат догорал за окном, окрашивая всё в алый цвет. И тишина. Гулкая, мёртвая тишина, которая была громче любых слов.

ГЛАВА 24. НАЗАД

ГЛАВА 24. НАЗАД

Дамиан

Умирать быстро — несложно. Одно движение, вспышка боли… и всё. Умирать с поцелуем на губах даже приятно.

Потом наступила темнота. Будто живая. Она дышала, пульсировала, обволакивала меня, как тёплая вода, как объятия, которые не отпускают. Мне знакомая. Тёмные маги ходят рядом со смертью — мы не боимся её, мы принимаем её как часть себя, как тень, которая всегда рядом. Наши ритуалы пропитаны кровью, и темнота — её часть. Но сейчас она была осязаемой. Я чувствовал её кожей, вкусом, запахом. Она была живой.

В пустоте, в этом липком, тягучем мраке, я вспомнил день «до». Велма была жива, мы наслаждались друг другом, а потом она ушла, не захотев остаться, сказав, что ее ждут дела. А на следующий день ее не стало.

В груди начинает пульсировать. Меня прошивает нитями пустоты, будто выворачивая наизнанку. Я знаю, что это плата за прыжок, за вторжение в ткань времени, за попытку переписать то, что уже написано. Не представляю, как это пережила светлая птичка. Как она выдерживала этот ужас, эту боль, это чувство, что тебя разрывают на части. И даже сейчас не жалею, что забрал её дар. Не нужно ей через это проходить. Я справлюсь сам.

Перед глазами начинают проноситься события моей жизни в хронологическом порядке. Страстные ночи с птичкой, наша свадьба в тёмном храме, её приход ко мне — растерянная, смелая, отчаянная. Всё остальное мельтешит, и даже не за что зацепиться. Бордели, алкоголь, бесконечные планы мести… Всё ускоряется, зацепиться за что-то становится сложнее. Чем дальше я хочу, тем воспоминания расплываются, словно стираются, как старая краска под дождём.

Меня не пускают. Темнота становится вязкой, как смола. Я в ней путаюсь, еле переставляю ноги, но двигаюсь вперёд. Настойчиво, упёрто, я, должен всё исправить, должен спасти её. Я представляю тот день. Мне нужно в него!

Темнота заливает лицо, дышать нечем… Задерживаю дыхание, чувствуя, как лёгкие горят, как мое тело кричит о том, что я на грани. Я должен справиться. Птичка во многом была права. Она говорила, что я слишком самонадеян, что я оставляю её одну. Но только не в этом! Я позаботился о её побеге в случае моей смерти, но всё же я желаю всё переписать.

Темнота поглощает меня, накрывая своей толщей… Я чувствую, как она сжимается вокруг, как давит, как выталкивает меня обратно… и я распахиваю глаза.

Я лежу на спине. Хорошо, что уже лежу, иначе бы упал. Перед взором знакомый потолок моей комнаты.

— Дамиан, ты так и будешь просто лежать? — доносится усмехающийся голос Велмы.