Габриэль посмотрел на короля очень внимательно. Сюзанна вообще перестала дышать. Даже камергер поднял глаза, словно не верил, что кто-то решился сказать это вслух.

Ричард долго не отводил взгляда от Рогнеды.

Потом медленно провёл ладонью по подбородку, как делал всегда, когда заставлял себя не отвечать первым же порывом.

— Вы полагаете, мне легко? — сказал он наконец, уже тише. — Думаете, я не понимаю, кого именно приказываю положить на весы?

Рогнеда ничего не ответила. Только смотрела на него.

И он продолжил сам:

— Он не просто рыцарь. И не просто друг. Я знаю это лучше многих здесь. И именно поэтому мне тяжело. — В его голосе впервые за всё это время проступила усталость, живая, человеческая, почти скрытая. — Но безопасность королевства важнее. Всегда. А сейчас в моём замке открыт канал к неизвестному проклинающему, и никто из нас не знает, где он, что он видит, что слышит и что замышляет дальше.

Словно подтверждая его слова, из комнаты опять донёсся тот же чужой голос, уже слабее, но всё ещё ядовито:

— Правильно, Ричард. Выбирай. Ты всегда умел выбирать корону.

Король побледнел едва заметно, и только теперь Рогнеда поняла: говорящий знает, куда бить. Не просто провоцирует. Помнит. Слишком много знает.

Старший маг шагнул ближе.

— Ваше величество, он прав в одном: канал опасен. Пока он открыт, возможна не только речь. Через него могут попытаться ударить снова, навести, отследить, сорвать защиту. Но лекарь тоже прав — грубый разрыв сейчас может убить сэра Ивара.

— Тогда нужен не грубый, — резко сказала Рогнеда. — Ищите другой.

— Мы ищем, — ответил маг, и в его голосе впервые прозвучало раздражение усталого человека. — Но такие вещи не делаются щелчком пальцев.

— Сколько времени? — спросил Ричард.

Маг помедлил.

— Если повезёт — четверть часа. Если нет…

Он не закончил.

Не нужно было.

Лекарь посмотрел на короля в упор.

— Четверть часа он может не выдержать, если начнётся новый приступ. Но и немедленный разрыв может его добить.

— То есть, — тихо проговорил Ричард, — в любом случае мы уже опоздали.

— Пока нет, — отрезала Рогнеда.

Он снова посмотрел на неё.

Теперь уже иначе — внимательнее, тяжелее, как будто только в эту минуту до конца увидел не испуганную девушку, не вынужденную невесту, а человека, который будет стоять насмерть, если решит, что прав.

— Вы готовы взять на себя ответственность? — спросил он.

— Если речь о том, чтобы не позволить убить его поспешным приказом — да.

— Даже если через эту нить враг прямо сейчас узнаёт всё, что происходит в лечебном крыле?

— Тогда очистите комнату. Оставьте тех, кто нужен. Поставьте щиты. Заглушите канал. Но не убивайте человека только потому, что вам страшно, что враг ещё где-то рядом.

На последних словах лицо Ричарда стало жёстче.

— Не смейте путать осторожность со страхом.

— Тогда не путайте власть с правом на удобную жертву, — так же ровно ответила Рогнеда.

Сюзанна закрыла глаза.

Габриэль едва заметно качнул головой, будто понимал, что остановить их обоих теперь уже невозможно.

Воцарилась тишина.

Долгая.

Опасная.

Наконец Ричард выпрямился и повернулся к магу.

— Сколько человек в комнате?

— Лекарь, двое помощников, Бёвард и пациент.

— Всех лишних убрать. Поставить заглушающий круг у двери и внутренний экран на сам канал. Никаких имён, никаких приказов вслух. Работайте быстро. — Он перевёл взгляд на лекаря. — Вы удержите его живым это время?

Лекарь ответил не сразу.

— Я попытаюсь.

— Недостаточно.

— Для смертельно проклятого человека это максимум, который вам кто-либо честно пообещает, ваше величество.

Ричард принял это без комментария.

Потом снова посмотрел на Рогнеду.

— Если он умрёт потому, что мы дали этой нити лишние минуты, вы будете помнить, что сами просили об этом.

Рогнеда выдержала его взгляд.

— А если он выживет, вы будете помнить, что чуть не приказали убить своего друга собственными руками.

В этот раз Ричард ответил не сразу.

Очень не сразу.

— Работайте, — сказал он наконец магу.

Тот коротко поклонился и двинулся в комнату, уже на ходу отдавая быстрые распоряжения своим людям. Помощник лекаря бросился следом. Стража расступилась.

Король остался стоять в коридоре, неподвижный, собранный, мрачный.

И только по тому, как сильно были стиснуты его пальцы за спиной, можно было понять, чего ему стоит это решение.

* * *