Высокий, с широкими плечами, в чёрном камзоле, потрёпанном, но всё ещё хранящем следы былой роскоши. Нижняя часть его лица закрыта железной маской — холодной, тяжёлой, будто выкованной из самой тьмы. Только глаза остаются открытыми — зелёные, пронзительные, в них видна невероятная сила и уверенность.

Это капитан «Северного ветра» — Жан по прозвищу Железный. Все на Кубе знают о пирате в железной маске, который никогда не убивает невинных. Он появился из ниоткуда год назад и стал одним из самых устрашающих пиратов за короткое время. Его фрегат быстрее остальных кораблей, а команду он набирает исходя из собственных законов чести.

Капитан шагает в самую гущу пиратов без лишних слов, и сабля в его руке превращается в размытое серебряное пятно. Он двигается с такой скоростью, что, кажется, будто он не человек, а сама судьба, пришедшая забрать своё.

Гийом, несмотря на рану, бросается на него. Их клинки встречаются с оглушительным звоном, и на секунду время останавливается. Я вижу, как напрягаются мышцы Жана под парчовой тканью. Он легко уклоняется от ударов, а его маска отражает вспышки пороха и блеск стали.

Гийом силён, но ослеплён яростью. Жан холоден и расчётлив. Он парирует каждый удар, заставляя Гийома отступать всё ближе к борту.

И вдруг Гийом делает отчаянный рывок, пытаясь достать Жана, но поскальзывается на собственной крови. Его нога подворачивается, и он рушится на колено. Жан поднимает саблю, готовясь нанести решающий удар, но в последний момент помощник Гийома толкает капитана «Северного Ветра» сзади. Гийом, воспользовавшись секундной задержкой, прыгает за борт, а я надеюсь, что ему не удастся выплыть.

Его люди следуют за ним, и через мгновение бригантина начинает отходить, оставляя за собой шлейф дыма и криков.

Жан стоит, переводя дух, его плечи вздымаются, а железная маска кажется чёрной от копоти и чужой крови. Он медленно обводит взглядом палубу, и его глаза останавливаются на мне.

Я всё ещё прижимаю к себе Лео. Руки дрожат так сильно, что я едва удерживаю его.

Жан подходит ко мне, и я невольно отступаю, прижимаясь к борту фрегата. Железная маска пугает, но в его движениях нет угрозы.

— Кто это? — спрашивает он, кивая на Лео.

Я хочу солгать… Сказать, что это сын одной из служанок, просто ребёнок, которого я должна была беречь. Но слова застревают в горле, а вместо них вырывается то, что живёт в самой глубине моего сердца.

— Это наш сын, — шепчу я, глядя туда, где за железной защитой прячется душа Карлоса.

Капитан «Северного ветра» замирает. Его рука, уже тянущаяся к маске, останавливается. Он смотрит на меня, словно хочет вспомнить что‑то забытое, похороненное под тяжестью боли и времени.

— Наш сын… — повторяет он, словно переспрашивает в недоумении, а я застываю парализованная холодом его слов. — У меня нет детей. И тебя я не знаю. Должно быть, ты что-то напутала от страха.

Он не помнит. Он не знает, кто я. Для него я просто женщина с ребёнком на руках, спасённая от пиратов. Но в его взгляде мелькает что‑то знакомое — тот самый оттенок боли, который я видела в глазах Карлоса, когда он прощался со мной в последний раз.

— Как его зовут? — спрашивает Жан так, будто каждое слово даётся ему с трудом.

— Лео, — отвечаю я. — Его зовут Лео.

Жан кивает, словно принимает этот факт, как удар, который нельзя отразить. Он снова оглядывает палубу, проверяя, всё ли в порядке, и только потом поворачивается ко мне.

— Вы в безопасности, — говорит он. — Мои люди позаботятся о вас.

Он хочет уйти, но я хватаю его за рукав. Ткань грубая, пропитанная морской водой и порохом, но под ней чувствуются твёрдые, сильные мышцы.

— Подождите, — шепчу я. — Вы… вы ведь не просто так пришли сюда, правда?

Он смотрит на меня, и на секунду мне кажется, что в его глазах вспыхивает узнавание. Но потом оно гаснет и остаётся только холодный, расчётливый взгляд капитана, привыкшего отдавать приказы, и ожидающий подчинения без лишних вопросов.

— Я защищаю свои воды, — коротко отвечает он. — Это всё.

И он уходит, оставляя меня стоять посреди разрушенной палубы, с ребёнком на руках и с болью, которая жжёт сильнее любого огня.

Рядом со мной всхлипывает Роза, а Мануэла, всё ещё дрожащая, тихо шепчет:

— Он спас нас…