— Ну я бы не сказал, чтобы совсем, — медленно сказал мужчина и с особым интересом посмотрел на меня. — Учитывая, что вы на самом деле просто многого ещё не знаете, у вас очень любопытные выводы. Я посмотрю на вашу успеваемость в будущем и возможно привлеку к работе в экспериментальной лаборатории. Аналитический ум часто бывает полезнее высокой эрудиции. А теперь давайте займёмся заполнением пробелов, хотя бы самых главных.

Аристарх Александрович придвинул второй стул поближе ко мне и сел рядом, открывая первый учебник и пролистывая сразу почти до середины.

— Так, это вы знаете, — сказал профессор, перелистнув ещё несколько страниц и дойдя до нужного раздела, до которого я ещё не добрался. — А вот отсюда надо начать вбивать себе в голову постулаты, отключив пока импровизацию, она пригодится несколько позже.

Проходя с помощью опытного преподавателя тему за темой, я периодически поглядывал на часы. Пошёл уже третий час занятия, а энергии у моего наставника было ещё пруд пруди, что нельзя было сказать обо мне. Но я молчал и терпел, ведь мне это нужно гораздо больше, чем ему, свою премию он и так получит.

* * *

Ужин я попросил подать ко мне в покои. Мозг уже взрывался после занятия по алхимии, а мне ещё предстояло итоговое занятие по магической физике с тестом знаний. Поэтому, вместо прогулок по замку и светских бесед, я предпочёл душ и медитацию, зато сэкономил время. Надеюсь, все меня поймут.

Когда без стука вошёл Трифон Афанасьевич, я уже сидел за столом перед разложенными учебниками и тетрадями, пробегая глазами пройденный материал. Пройдя боевое крещение в поездке в Хорошевку, я многие схемы и формулы воспринимал уже совсем по-другому, я их не просто понимал, я их чувствовал на кончиках пальцев.

— Готовитесь к тесту? — поинтересовался наставник, поставив прямо на мои учебники свой портфель, так как весь стол был занят. — Это похвально. Смотрю, вас предупредили. Тогда не будем тянуть время и сразу приступим.

Передо мной на стол легли два листа с заданиями, написанными убористым почерком. Когда я оценил их объём, у меня потемнело в глазах. Кажется, сегодня спать не придётся.

Однако, приступив к выполнению, я понял, что всё не так уж страшно, главное начать. Включается феномен горы немытой посуды — помыл первую тарелку, а дальше не так страшно и вскоре раковина пуста.

Трифон Афанасьевич тем временем неспешно прохаживался по гостиной, смотрел в окно на приближающийся закат, периодически заглядывал в мою писанину, довольно ухмыляясь. В один такой прекрасный момент он убрал листы с заданиями, хотя я не закончил, и положил новый, вогнав меня в ступор. Судя по описанию, здесь должна была получиться та самая схема, которую я однажды пытался скорректировать дополнительным вектором.

Я достаточно быстро воспроизвёл схему, обозначил взаимодействия Маны и Эфира, рассчитал мощность основного вектора, потом не удержался и внёс свои коррективы, повышая эффективность воздействия раза в полтора почти без дополнительных потерь.

— Молодой человек, вы опять за своё⁈ — чуть ли не взвизгнул наставник, увидев моё творчество, заглянув через плечо.

— Не отдам, — сказал я, быстро убрав листок под стол и его рука хлопнула по пустой скатерти.

— Что вы творите? — продолжил возмущаться, Трифон Афанасьевич, хватая ртом воздух. — Вы в своём уме⁈

— Разве я сделал сейчас что-то неправильно? — невинно поинтересовался я, чувствуя, как уголки губ расплываются в довольной ухмылке. — Вы тогда подскажите, что я там должен исправить. Только не уничтожайте опять листок, это уже бесполезно, я заново всё нарисую.

Мужчина некоторое время нервно курсировал по комнате, что-то бормоча себе под нос, потом остановился, взъерошив волосы, и сел на свободный стул.

— Давайте договоримся так, — начал он, вытирая вспотевшие ладони о брюки. — Я вам этого ничего не говорил, всё это чисто ваши домыслы, и я ничего этого ни сейчас, ни в прошлый раз не видел.

— Так это работает на практике или нет? — спросил я, решив не отставать, пока не ответит.

— Но я сейчас ничего не говорил, — повторил мужчина, пристально глядя мне в глаза.

— А я ничего не слышал, — кивнул я. — И до сих пор ничего не слышу.