Ехали в основном молча, доели запас пирогов, молоко и квас тоже закончились. Уже вечерело, но об окончании поездки речи пока не шло. В уныние повергло состояние деревень, мимо которых мы проезжали — хилые избы, покосившиеся заборы, наполовину заброшенные поля. Когда ехали по тракту в Солнцеград, я такого не видел.

— Остап Афанасьевич, — обратился я к старшему помощнику барона, считая, что он-то точно сможет ответить на мой вопрос. — А почему здесь земли такие заброшенные? Такое впечатление, что они пытаются хоть как-то выжить после войны. Тут же отличная почва, рай для земледелия.

— Эх, Михаил Фёдорович, — мужчина с грустной улыбкой покачал головой, провожая взглядом очередную унылую деревню. — Налоги-то с них собирают, а вкладывать никто не хочет. Сюда только за рекрутами да за оброком едут. Для столицы это словно окраина мира, отдалённая часть в стороне от тракта, на которую можно не обращать внимания.

Ответ вполне логичный. Можно было сказать мол всё, как везде, ничего нового.

Дальше мы надолго замолчали. И так до самого заката, в лучах которого я увидел знакомые очертания, вдали мелькнула Хорошевка, осталось лишь пересечь небольшой лесок. Внезапно дилижанс, подъезжая к опушке, резко остановился. Я слышал, как Степан резко осадил лошадей. Через несколько секунд дверца распахнулась и заглянул наш ветеран.

— Там впереди в лесу поперёк дороги лежит толстенное дерево, скорее всего засада, — произнёс он приглушенным голосом. — Надо возвращаться на тракт, прямо ехать точно нельзя, да и просто невозможно.

— И на тракт тоже нельзя, — возразил Каменский.

— Я знаю другую дорогу, — встрял я в их разговор, воспользовавшись паузой. — Если взять влево вдоль опушки, через полверсты будет старая просека. Она немного поросла молодняком, но лошади справятся. Мы там с другом не раз ходили. Дилижанс должен проскочить.

— Ты слышал? — обратился барон к Степану.

— Да, ваше благородие, — по-военному чётко ответил мужчина, сразу нахмурившись. — Значит в просеку. Держитесь крепче, немного пошвыряет наверняка.

Степан развернул лошадей и пустил вдоль опушки прямо по полю, разгоняя всё быстрее. Дилижанс нещадно швыряло, лошади взволнованно ржали, но уверенно несли по нужному курсу. Вскоре свернули в нужную просеку, прыжки по кочкам только усилились. Я тихо молился, чтобы колесо или ось не поймали хороший пень, способный остановить наше продвижение.

Мы приближались к середине просеки, впереди уже был виден просвет, когда сзади послышались какие-то крики. Я выглянул в окно и увидел нескольких всадников, стремительно догоняющих наш дилижанс.

Глава 18

— Заметили всё-таки, — вздохнул Каменский, также услышав приглушенный стук копыт и крики позади дилижанса. — Готовимся к бою!

Мы с Витей вскочили, как на пружинах. Я тут же схватил меч, который уже считал своим, автоматически приложив палец к кристаллу и посылая туда ману, мгновение спустя клинок засветился нежно-голубым.

Не дожидаясь команды, я открыл окно и высунулся почти по пояс. Пять всадников были от наш уже шагах в двадцати, как бы Степан не старался гнать лошадей. Меч усиливает магию, вы говорите? Вот сейчас и проверим. Я крутанул мечом в воздухе, вызывая компактный смерч, только в этот раз он получился не таким уж и компактным.

Завихрение больше метра в диаметре и чуть ли не с трёхэтажный терем высотой с воем ринулось навстречу преследователям, врезаясь в их неровный строй под углом. Середину строя смяло практически в комок. Вот уж где смешались в кучу кони, люди. В смысле их не превратило в фарш для котлет, а просто здорово крутануло, сбило вместе и опрокинуло назад.

Теперь нас преследовали только двое, но после увиденного, охотничий азарт сказал им «до свидания». Быстро осадив коней, они остановились, спешились и побежали помогать своим товарищам, которых придавило опрокинутыми конями. Дилижанс резко подпрыгнул на муравейнике, и я чуть не вывалился из окна, благо Виктор поймал мою взлетевшую к потолку ногу и втащил меня обратно, усевшись при этом на пол скачущего дилижанса.

— Ну ты даёшь, бастард! — выдохнул парень, пытаясь подняться. — Я уже перестаю понимать, кто здесь кого охраняет. Это уже не магия, а какая-то артиллерия, ей Богу!

— Снова дал выкусить куракинским? — хохотнул Борис Николаевич.