Настала моя очередь. Маги дали знак, чтобы я подошёл к алтарю. В этот раз мне совсем не было страшно, что имело место в первый раз. Ну да, немного неприятно, отнимает много сил, что было заметно по Диме, но не убивает же.

Я по сигналу положил ладонь на ещё мерцающий после контакта с Димой кристалл, зажмурившись за мгновение до прикосновения. В этот раз меня не ослепило, но яркий свет ударил через веки, ладонь чувствительно зажгло, а всё тело пронзили иголки, как в отсиженной ноге.

Вскоре всё закончилось. Я открыл глаза и посмотрел наверх. В воздухе парила цифра одиннадцать, а под ней пустота. Я уже начал переживать, но несколько мгновений спустя проявилась и заветная двоечка, теперь можно вздохнуть с облегчением, теперь я маг воздуха второй ступени.

Только когда разворачивался, почувствовал, что ноги стали ватными и не слушаются. С помоста меня выводили под руки, так же, как и Дмитрия. Холодный пот катился по вискам и спине, но я улыбался. В этот мир я пришёл точно не зря, и я точно какой-то особенный, так как у других на развитие второй ступени уходило не менее года, а мне хватило меньше месяца.

Прав оказался Герман Рейнгольдович, вчерашние комбинированные тренировки с характерными для второй ступени навыками мне явно пошли на пользу.

Когда вышли в коридор, я чувствовал себя уже сносно и шёл без помощников. Первым делом подошёл к Дмитрию, который окончательно пришёл в себя и протянул ему руку.

— Поздравляю, братишка! — сказал я без всяких подоплёк, от чистого сердца. — Со второй ступенью!

— Спасибо, — ответил парень и несколько неуверенно улыбнулся в ответ, но руку пожал. — А ты как? Получилось?

— Да, всё в норме, — гордо ответил я.

— Тогда и я тебя поздравляю, — ответил Дима и сжал мою руку крепче.

— А могло не получиться? — решил я уточнить.

— Ну мало ли, — пожал парень плечами. — Я пока не видел, но говорят, что бывает, если попытаться раньше времени. В этом случае и откат может быть.

Что это означает я не стал даже спрашивать. И так понятно, что хорошего мало, значит надо быть твёрдо уверенным, что созрел, как это выглядит я уже запомнил.

— Ну что, господа? — спросил, радостно потирая руки Фёдор Алексеевич. — Надо это событие как-то отметить? Предлагаю после ужина сыграть в шары, вы же не возражаете?

— Отличное предложение, отец, — неуверенно улыбнулся Дмитрий и покосился на меня. — Можно я внесу свою коррективу?

— Ну попробуй, — уже с меньшим энтузиазмом ответил князь.

— Вместо соревнований команд давай попросим Михаила, пусть он научит нас кидать шары так же хорошо, как и он? — задав вопрос, Дима снова посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения.

— Было бы здорово создать свою сильную команду, — уверенно кивнул я. — Будем обыгрывать других в академии.

— И Куракиных, — добавил Дима.

— Ну это уже само собой, — ответил я с усмешкой. — Выиграть в честной игре у Куракиных — наш долг.

— Прекрасная идея, — снова заулыбался Фёдор Алексеевич. — Значит будет не просто игра, а урок меткости от Михаила, я бы тоже на это с удовольствием посмотрел.

— Значит решено, — подвела итог княгиня, шагнув к нам ближе. — Сегодня первый урок мастерства.

Только сейчас понял, что княгиня меня не поздравляла с достижением второй ступени. Александр и Софья первым делом подошли ко мне в коридоре, а она нет. Неужели я и правда всё-таки внебрачный сын Фёдора Алексеевича, а она просто ревнует и не может смириться с мыслью, что кто-то ему родил сына с более высоким пределом, чем она? Вполне возможно.

* * *

Поздним вечером Фёдор Алексеевич Пожарский сидел у себя в кабинете. Солнце уже полностью спряталось за горизонт, малиновый закат растворился в сумерках, а ему всё не спалось. Он вспоминал, как сегодня его дети и приёмный сын Михаил играли в шары на площадке в парке за замком.

Точнее это была не просто игра, а своего рода мастер-класс. Михаил рассказывал им, как любил кидать камни в листья кувшинок на реке, играли в камни и в поле, когда сена накошено уже вдоволь, а зимой лепили снежки и тоже кидали в цель. Он рассказывал так самозабвенно и с такими подробностями, что невозможно было не поверить, что он родился и вырос в деревне, дети знати в такое не играют, у них другие игры, более цивилизованные.