Следующими вышли Куракины. Сейчас братья старались, как никогда. После вчерашней выволочки и вполне существенных угроз, что упомянула Прасковья, грех было не постараться. Один из шаров Савелия остановился сантиметрах в пяти, Мирона — чуть дальше. Несмотря на сравнительно неважные броски сестры раунд они выиграли.

Во втором раунде я всё же выиграл, почти сравняв счёт, соперники снова напряглись, зашушукались, обсуждая мои броски, затем молча по очереди выходили на исходную и бросали очень аккуратно, старательно. Один шар Мирона подкатился почти вплотную.

— Ну что, съел, бастард⁈ — выпалил он с торжествующей улыбкой. — Попробуй перебей!

Мы старательно изображали разочарование и злость, делали вид, что стараемся кидать лучше, но проигрывали раунд за раундом, совсем немного отставая в счёте. В итоге мы проиграли и всю игру. Радости Куракиных не было предела, ведь ставка для них была слишком высока. Не исключаю, что отец пообещал им неплохое поощрение за победу, а не только наказания в случае проигрыша.

Обернувшись, я увидел, как Иван Ярославович толкнул локтем стоявшего рядом Фёдора Алексеевича.

— Ты видел? — усмехнулся князь. — То-то же! Я же говорил, что ему вчера повезло, но, надо отдать должное, играет твой бастард неплохо.

Савелий Куракин, однако, не выглядел полностью удовлетворенным. Он подошел ко мне, высокомерно окинув взглядом. По выражению лица было похоже, что победа в шары казалась ему слишком мелкой, слишком «домашней». Ему хотелось настоящей крови, унижения выскочки на глазах у всех, как и предупредила его сестра.

— Что ж, в шары вы играете… сносно для новичка, Михаил Фёдорович, — громко, так, чтобы слышали все, произнес Савелий. — Но, признаться, это занятие скорее для скучающих бездельников. Настоящий дворянин должен доказывать свою состоятельность в другом месте. Как насчет того, чтобы переместиться на манеж?

В саду сразу стало тихо. Фёдор Алексеевич на секунду замер, удивлённо вскинув брови. Дмитрий нахмурился и с тревогой посмотрел на меня, потом на Савелия. Софья взволнованно прижала руки к груди. О том, что будет подобный вызов, из Пожарских заранее знал только я.

Глава 4

После внезапного предложения спарринга на манеже и последовавшей вслед за этим короткой паузы, Фёдор Алексеевич хотел уже что-то сказать, но в этот момент навстречу Савелию внезапно шагнула Прасковья.

— Но зачем тебе это сейчас нужно? — осторожно спросила девушка у брата. — Мы ведь выиграли, вам с Мироном удалось показать своё мастерство.

— Не вмешивайся, сестричка, — усмехнулся княжич, не отрывая от меня прожигающего взгляда. — Ничего плохого в дружеском поединке с использованием тренировочного инвентаря не будет, просто хорошенько разомнёмся и посмотрим, кто лучший. Может Михаил и фехтует ненамного хуже меня, кто знает.

Прасковья понуро отошла в сторону, понимая, что спорить с братом сейчас бесполезно. Я проследил за ней взглядом, глаза девушки скрывала шляпка, но я заметил спрятавшуюся в уголках рта улыбку. На меня девушка не смотрела и возможно не увидела лёгкого удивления у меня на лице.

А эта Прасковья та ещё штучка, вот у кого в семье Куракиных больше всех яда, хотя сразу и не скажешь. Все остальные, включая её мать, зазнавшиеся избалованные индюки, а под этой ажурной шляпкой прячется настоящий стратегический ум. Остаётся насущным вопрос: в чьих интересах она действовала, когда подошла ко мне с разговором? Вряд ли в моих. Неужели чисто для себя?

— Ну а что, — начал говорить немного нахмурившись, Фёдор Алексеевич. — Пожалуй, не будет ничего плохого, если ребята попробуют свои силы на деревянных мечах, так ведь?

Вопрос больше был адресован именно мне, в этот момент князь испытующе, но с некоторым сомнением ждал моего ответа.

— А почему бы и нет, — сказал я, расплываясь в улыбке, что немного напрягло Савелия, тот уже собирался меня уговаривать и, как у нас говорили, «брать на слабо».

— Вот и чудно! — воскликнул Савелий, потирая руки.