— Вы же сами понимаете, что в деревне водопровода нет, вся вода из колодца, — начал я, изобразив, что вспоминаю процесс изобретения. — А после работы в жаркий день помыться ох как хочется. Принимать каждый раз ванну или мыться в бочке не особо удобно, надо очень много воды натаскать, а здесь с одного небольшого бочонка можно нормально помыться. Ну ведь удобнее же, когда сверху не просто струя воды бежит, а словно дождём поливает, согласитесь?

— Соглашусь, — кивнул барон, продолжая испытующе смотреть на меня, словно собирается раскрыть заговор. — Всё довольно просто, но никто раньше об этом не догадался, тогда как это деревенскому парню пришло в голову.

— Может потому, что я лапотник? — спросил я уже немного раздражаясь.

— Не обижайтесь, Михаил Фёдорович, я вовсе не это хотел сказать, — с улыбкой ответил Каменский. — Просто вы сильно отличаетесь от обычного сельского обывателя, вот что я имел в виду.

— Ну уж так получилось, — снова пожал я плечами. — С детства был очень любознательным. Часто задавался вопросами типа «а что, если…». Так и умудрился приладить водосток к соломенной крыше, душ вот сделал. Потом и другие деревенские переняли.

— То есть вы хотите сказать, что в Хорошевке чуть ли не в каждом крестьянском доме есть душ? — удивился барон.

— В сарае, если быть точнее, — поправил я его. — Где уж там в тесных избах его делать, за печкой?

— Впервые слышу, чтобы выходец из деревни называл свой дом тесным, — усмехнулся Борис Николаевич. — Вы привыкли к большему простору.

— Ага, к простору поля, например, или леса, — несколько грубо ответил я. Тема разговора начинала напрягать, было понятно, куда клонит правая рука князя. — Вот там какой простор, только представьте.

— Вижу, вы сегодня и правда устали, Михаил Фёдорович, — довольно холодно произнёс Каменский. — Давайте лучше в другой раз поговорим. Скажу только последнюю новость, к нам в гости собирается князь Куракин, наш сосед с востока. Не очень приятный тип я сразу скажу, будет искать слабые места, всюду совать свой нос, и всё это только с целью извлечения пользы и выгоды для себя, наше благополучие ему вовсе не в радость. Так что будьте готовы к каверзным вопросам, мы с вами над этим поработаем, но уже не сегодня, вы вон уже седьмой раз за пять минут зеваете.

С этими словами барон встал, коротко, но вежливо попрощался и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Только сейчас я заметил, что он снова поставил стул где взял, возле двери. Интересно, что он об этом подумал? Больше похоже, что человек сидит, прислонившись к двери ухом и слушает, о чём говорят проходящие мимо. Интересное у него мнение обо мне сложилось, полагаю.

Но самое интересное, что мне теперь спать расхотелось от слова совсем. Вот ни в одном глазу, даже зевать перестал. На днях в гости к Пожарским приедет князь Куракин. Его княжество граничит с Пожарским на востоке, ближайший сосед и, вполне возможно «доброжелатель». Да-да, именно в кавычках.

И что мне с этого? Ну приедет и приедет, но что-то внутри подсказывало, что приедет он не просто так, а специально, чтобы на меня посмотреть. А почему? Может Каменский объяснит мне наконец, что здесь вообще происходит? Может дело в том, что Фёдор Алексеевич объявил меня своим сыном? И вот это тоже интересно, зачем ему это надо было? И так четверо детей, есть кому наследство делить.

Завтра привяжу барона к этому стулу и не отпущу, пока не ответит на все вопросы, что у меня накопились. Буду держать в заложниках до получения нужной мне информации. Сейчас можно было бы спросить, но на тот момент я чувствовал себя слишком сонным, уставшим.

А теперь вот стою перед зеркалом, примеряя на лицо всякие вежливые благородные маски, которые скорее всего придётся на себя цеплять в присутствии этого Куракина и его семейства, наверняка он приедет не один, будут изображать семейный визит. А на самом деле это будет экзамен для меня.

Так, всё же надо выспаться, чтобы завтра было достаточно сил для реализации планов, а их у меня было немало: тренировки, магическая физика, самостоятельная медитация, а самое главное — выпытывание тайн у Каменского.