— Это я, дед Филипп, — сказал я достаточно громко.

Дверь со скрипом открылась, и старик уставился на меня удивлёнными глазами.

— Мишка? — дед явно сильно удивился моему приходу. — Так не заперто же, чего ты хотел?

— Я лечебные травы принёс, чтобы ваш кашель облегчить, — сказал я и протянул ему солидный пучок тимьяна и душицы. — Солодка тут, к сожалению, не водится.

— Откуда ты слова-то такие знаешь? — ухмыльнулся дед, глядя на меня хитрым прищуром, и открыл дверь шире. — А чабрец у меня как раз закончился, это ты вовремя. Ну проходи, чаю вместе попьём.

Глава 2

Домик у деда Филиппа был немного потеснее, чем наш, но здесь было по-своему уютно, а главное — прибрано, чего сложно ожидать от одинокого старика. Как по мне, чистота не только залог здоровья, но и гарант упорядоченности мыслей в голове и отсутствия в ней бестолкового мусора.

На печи уже начинал закипать чайник, дед закинул прямо туда солидный пучок тимьяна, который и у нас в деревне называли чабрецом, как и здесь. Вскоре по комнате начал распространяться чудесный аромат, мой любимый. Оставшуюся траву дед Филипп разложил на столе вдоль стеночки, а душицу разделил на несколько пучков, ловко связал тонкой бечевой и подвесил на крюк под потолком.

— Ты, Мишка, коли будешь ещё по холмам лазить, неси ещё, — сказал дед, обернувшись ко мне и довольно улыбаясь. — А то, сам понимаешь, я со своей клюкой по склонам более не ходок. И лучше в ближайшее время, а то отцветут скоро.

— Хорошо дед Филипп, — сказал я немного отстранённо, так как в этот момент увидел на дальней стене в неприметном месте небольшую полку с книгами, в нашем доме я ничего подобного не заметил. — А что это у тебя за книжечки?

— Заинтересовался? — искренне удивился дед, нисколько не смутившись, что я так резко перешёл на «ты», выставляя глиняные кружки на стол. — Я же тебе раньше их показывал, а ты всё нос воротил, мол зачем это надо. Сейчас дам, хоть картинки поглядишь.

Дед разлил чай по кружкам, выложил на стол холщовый мешочек с гремящими сушками, потом подошёл к полке и осторожно достал одну книгу, которую настолько бережно положил передо мной на скатерть, словно она была достоянием человечества. А скорее всего именно так и было, но это я понял намного позже.

Книга открылась с лёгким хрустом, видимо, давно её не трогали. Пожелтевшие страницы кроме ровных рядов вполне читабельного текста содержали ещё и довольно красочные картинки явно ручной работы.

— Где ж ты взял такую книгу, дед? — спросил я, понимая, что за такое можно всю деревню выкупить вместе с недрами.

— О-о-о, это долгая история, — сказал дед Филипп, макая сушку в горячий чай. — я же раньше у князя служил, а потом стар стал, вот и отправили меня восвояси, а чтобы казну на отходных сэкономить, на меня ещё и всех собак понавешали, чтобы неугодным стал. Уехал я из замка без чинов и имён обратно в Хорошевку в чём был и с одним мешком на плече, да и тот полупустой, но в нём как раз эти-то книги и лежали.

— Так ты их стащил что ли? — усмехнулся я, глядя теперь ему в глаза, тот сразу засмущался.

— Чего это сразу стащил? — недовольно пробурчал старик, сушка так и застыла на полпути до рта, а размоченная её часть стала крениться, рискуя упасть на скатерть. — Взял почитать в библиотеке у князя, да так и не вернул, — сказал дед и ловко подхватил губами чуть не рухнувшую часть сушки, тут же запил чаем. — А так ты прав, Мишка, выходит, что стащил. Но от него не убудет, там такого добра пруд пруди.

Дед с виноватой улыбкой покосился на меня, увидел, как я улыбаюсь до ушей, а в следующий момент мы оба рассмеялись от души.

— Ты только смотри никому не говори об этом, — сказал, отсмеявшись, старик и макнул в чай остаток сушки. — В лучшем случае засмеют да опозорят, а в худшем могут и до управы донести, те тогда мне весь дом наизнанку вывернут.

— Не бойся дед, я тебе точно не враг, — заверил я старика. — А ты мне эту книгу дашь почитать?

— Я бы с радостью, да только тогда и ты и я под удар можем встать, — уже совершенно серьёзно ответил дед Филипп. — Ты лучше ко мне приходи, да читай. Постой-ка, а ты когда это успел грамоте выучиться? У вас же отродясь в доме книг не держали.