— Чего там из него вырастет? — крикнула какая-то тётка, выглядывавшая на улицу чуть дальше, через двор. — Сляжет теперь на неделю с хворью во всё теле, показуху тут устроил.

— Будя тебе, Глафира! — сипло прикрикнул на неё дед и надсадно закашлялся. — Парень вон из кожи лезет, хочет батины надежды оправдать. Хоть теперь, чем никогда.

Дальше я их перепалку не слышал, так как зашёл за дом и выливал воду в почти полную бочку. Я взмок уже настолько, словно одно ведро случайно вылил на себя. Руки и ноги дрожали от усталости, хотя я не со штангой в зале приседал, а всего пять раз донёс воду из колодца. Стыдоба, да и только.

— Мишка, — окликнула меня Олеся, выглянув с заднего крыльца. — Отдохни немного, выпей молочка парного с краюхой, перекуси.

— Пять минут можно и отдохнуть, — сказал я больше сам себе, оставил коромысло с вёдрами возле бочки и вошёл в дом.

На столе лежал нарезанный большими ломтями испечённый в печи белый хлеб, Олеся поставила две кружки рядом и наклонила крынку с молоком, а в следующий момент у меня остановилось дыхание. Струйка молока разделилась ровно на две части и одновременно наполнила обе кружки.

— Чего это ты так уставился? — настороженно спросила Олеся. — Забыл, как молоко выглядит?

— Задумался, не обращай внимания, — махнул я рукой, сел на лавку и жадно откусил свежего хлеба, сразу запивая парным молоком.

Вкушая довольно простые, но невероятно вкусные деревенские продукты, я ушёл в себя. Если в кузне у меня ещё были какие-то сомнения, что магия существует, то это раздвоение струи молока — это точно она, кувшин был вполне обычным, края ровные, никаких раздвоений и желобков.

Значит отец и сестра обладают некими, пусть и скромными магическими способностями. Хоть это и не огненные шары и не искусственная буря, но уже хоть что-то. Да и потом, были бы мои родичи великими магами, мы наверняка не жили бы в деревне и не выращивали кур, а покоряли мир.

А ведь если хоть небольшой магией обладают простые крестьяне, значит есть и те самые великие маги, что крушат крепостные стены и едят сейчас чёрную икру золотой ложкой. На икру мне на самом деле наплевать, а вот могущества реально захотелось, осталось только понять, откуда что берётся, как это освоить и как применять.

Увидев своё отражение на поверхности воды в бочке, могу предположить, что мне примерно лет восемнадцать, так что жизнь впереди, как и безграничные возможности, хоть это и звучит с большой натяжкой из уст человека в лаптях, но цель у меня есть.

А ещё, надо отметить, я вполне симпатичный — довольно правильные черты лица, буйные светлые волосы спадали на лоб непослушными волнистыми прядями. Почти звезда с красной ковровой дорожки. Не особо-то похож на сына обычного кузнеца. Хотя, Олеся тоже можно сказать красавицей вышла, не сильно похожей на мать. Но лично я мать в молодом возрасте не видел, может там тоже загляденье было. Жизнь в деревне среди грядок и свинарников никого не красит.

Завершив перекус, я вернулся к коромыслу и не отстал от него, пока здоровенная бочка, опустошённая сегодня за счёт стирки, не наполнилась. Путь к магическому могуществу надо начинать со здорового тела, а для этого в деревне можно обойтись без спортзала или стадиона, надо просто взять на себя побольше работы. Так и росли в старину богатыри, а не на тренажёрах.

Во время последнего похода к колодцу, я снова услышал, как надсадно кашляет дед Филипп, сидевший теперь на скамейке у калитки. Несложно догадаться, что этот человек явно на моей стороне, а батя сказал, что он приболел. На севере за деревней маячил склон холма и у меня созрел план.

Ясное дело, что аптеку я здесь нигде не найду, а вот обращению с лечебными травами меня бабушка научила. Очень надеюсь, что на этом холме смогу найти то, что собирал в детстве на холмах за деревней, уж очень эти похожи.

Когда я вернулся в деревню, уже вечерело. У деда Филиппа я увидел тусклый свет в окошке, а из печной трубы робко выглядывал дымок, возможно уже готовит себе что-то на ужин или хочет погреть старые кости на лежанке.

Я вежливо постучал в обветшалую дверь и ждал ответа. Через некоторое время послышались шаркающие шаги и стук импровизированного посоха о доски пола.

— Кто там? — спросил дед и снова закашлялся.