Покоя не давала мысль — а вдруг ничего не получится? Может этот Витька и прав? Ведь при каждых таких поисках старались отобрать кандидатов с наивысшим потенциалом, а больше пятой ступени очень редко удавалось разыскать, а сейчас речь идёт о девятой как минимум. Успокаивал тот факт, что каждый раз смотрели юношей от восемнадцати и в последний раз больше двух лет назад. А вдруг за это время подрос подходящий самородок? Стоит расширить поиск и проверять всех, кто старше шестнадцати, младше смысла уже не имеет.

— Но ведь должен же я был… — начал Каменский и осёкся, увидев косые взгляды помощников.

— Что должны были, ваше благородие? — переспросил, не удержавшись, молодой помощник, за что и получил локтем в бок от старшего.

— Да так, ничего, — Борис Петрович махнул рукой.

Хорошо, что всё вслух не сказал, даже сердце чаще забилось. А что я должен был? Так хоть как-то успокоить князя, который уже потерял последнюю надежду на удержание княжество в руках рода. Каждый из его детей теперь мог стать максимум графом, но никак не князем. А когда барон предложил ему поискать подходящего бастарда, хоть и неизвестно в каком поколении, Пожарский хоть немного ожил.

Эх, Фёдор Алексеевич, надо было вам, как и ваши беспутные предки, девок по сёлам ездить портить, глядишь и правда подходящий бастард бы нашёлся, а так дело почти безнадёжное. Жаль, что право первой брачной ночи уже лет пятьдесят, как отменили. А если бы не это, так и не было бы сейчас у князя целого отряда боевых магов, да других, в хозяйстве полезных.

Понимая, что едет практически «туда, не знаю куда», Каменский немного загрустил. Скорее всего и правда бесполезная это затея, но ради своего князя барон был готов пойти на всё, даже поехать за тридевять земель за несуществующими молодильными яблоками. Дополнительным стимулом к поискам была напутственная угроза «не сносить головы». От такого обещания князя становилось ещё грустнее, сам ведь напросился.

Ехали долго и наконец вместо бесчисленных ухабов колёса дилижанса застучали по брусчатке мостовой. Барон отодвинул шторку и увидел двухэтажные дома купцов и других не бедных мещан. Это был тот самый Боровск. Карета вдруг остановилась, и кучер, спрыгнув с козел, заглянул в окошко.

— В управу едем, ваше благородие? — спросил мужчина в возрасте с обветренным и загорелым лицом.

Барон выдержал паузу, внимательно прислушиваясь к своей интуиции. Желания проверять на наличие дара городских почему-то не появилось.

— Нет, — покачал головой Каменский. — Езжай дальше, до какой-нибудь деревни, там и начнём.

— Как скажете, ваше благородие, — кивнул кучер, снова забрался на козлы и дилижанс покатил дальше.

— Чует моё сердце, — сказал барон уже своим помощникам, удивившимся его решению, — что в уездном городе мы ничего путного не найдём, уже всех проверяли и не один раз, будем копать глубже.

Следующая за Боровском достойная внимания деревня находилась аж в десяти верстах, которые уже показались кругосветным путешествием. Каменский и два его помощника успели отобедать прямо в дороге, не обращая внимание на тряску и скаканье по ухабам, теперь же с удовольствием вышли из дилижанса, встав наконец на твёрдую землю.

Староста Гороховки был человеком гостеприимным и завидев дилижанс с гербом рода Пожарских сразу предложил присоединиться к застолью, которое было организовано по поводу дня рождения его младшего сына. От столованья с сельчанами господа отказались, а вот именинник их очень заинтересовал.

— Собери пока по селу всех юношей от шестнадцати и старше, — сказал старосте помощник Бориса Петровича. — А нам дай где-нибудь в спокойной обстановке с именинником поговорить, у нас подарок для него есть.

— Да это что ж, прямо с именин хотите на службу княжескую парня забрать? — с дрожью в голосе спросил переволновавшийся отец семейства, сразу догадавшись, о чём разговор может быть. — Да по что ж, ваше благородие? Мал же ещё совсем!

— Это мы сами будем судить, кто мал, а кто нет, — безразличным тоном сказал Каменский. — А коли спорить собрался, так мы всех твоих детей заберём, да на охрану дальних рубежей отправим.