— Ты приедешь ко мне? Или я приеду к тебе, сегодня же. У меня еще остались деньги, о которых они не знали. — Голос Вознесенского был взволнован и сбивчив.
— Это исключено, — тихо сказала Лера.
— Ты не понимаешь! Я должен тебя увидеть! Мне столько нужно тебе сказать, Лера! Может быть, ты единственная, кто остался у меня на земле.
В комнату опять заглянул Маркус. Насколько же он все чувствует! Лера беззвучно плакала.
— А ты не думаешь, что за эти годы у меня появилась своя жизнь, семья? Быть может, я не хочу уже возвращаться к прошлому?
— Лера, я люблю тебя. Я понял, что люблю. Ты приедешь?
— Я не знаю…
Она повесила трубку. К ней подошел Маркус и присел рядом, обняв Леру:
— Кто это был?
Лера не проронила ни слова, только спрятала лицо в ладони и наклонила голову.
— Это был он?
Она молчала еще несколько минут. Потом подняла на Маркуса заплаканные глаза:
— Маркус, я должна поехать в Москву.
Это были именно те слова, которые он панически боялся услышать все эти годы. И знал, что рано или поздно они прозвучат. И тогда уже для нее не будет возврата. Он был прав, во всем прав! Ее сердце принадлежало кому-то в далекой странной России, о ком он не имел ни малейшего понятия — даже имени не знал. И сейчас этот кто-то властно призвал ее к себе, и она пошла, как лунатик, на зов, не разбирая пути. Она уходила от него, а он не мог ничего изменить!
Маркус наклонился и бережно поцеловал тоненькую руку Леры:
— Милая, я прошу тебя, не уезжай. Хочешь, мы поедем с тобой в Швейцарию на озера, или полетим в далекую Индию, как ты хотела, или в Штаты! А может быть, тебе хочется на острова, на ослепительно белые пляжи? Только скажи! Но не уезжай в Москву, не нужно. Я предчувствую что-то плохое…
Но Лера осторожно освободилась из его объятий и встала. Душой она была уже далеко. Маркус видел это и только отчаянно сжимал кулаки.
— Не волнуйся, Маркус, — спокойно произнесла она, точно отвечая на его незаданный вопрос, — я поеду только на несколько дней. Мне действительно надо поехать. А потом я вернусь, и мы с тобой поженимся. Мы можем даже не дожидаться осени. Зачем дожидаться? Я приеду — и поженимся…
— Да-да, поженимся, — как зачарованный повторял Маркус, не в силах отвести глаз от хрупкой фигурки Леры, почти прозрачной в солнечных лучах, — мы обязательно поженимся…
В аэропорту Леру никто не встречал. Она решила, что остановится на несколько дней у Александры, которая по-прежнему жила одна в своей огромной квартире на Тверской. Обратный билет у Леры был с открытой датой. Может быть, она пробудет здесь всего пару дней, в крайнем случае — неделю, но никак не дольше. Она четко приняла для себя такое решение.
Александра еще похорошела. Стройная, веселая, с кудрявыми светлыми волосами, она легко порхала по квартире, непрерывно что-то рассказывая. Видно было, что она очень рада приезду Леры. За полчаса Лера уже знала, что Александра работала теперь вице-президентом по персоналу в крупном производственном холдинге, получала приличные деньги и была довольна жизнью.
— Представляешь, от мужчин отбоя нет! — шутя, жаловалась она. — И на работе, и на улице. И муж мой бывший звонит часто-часто, иногда даже ходим с ним вместе ужинать. Всякий раз спрашивает меня, а не попробовать ли нам начать сначала. У него там полный разлад с его новой женой. Но куда там! Столько воды утекло! Все хорошо в свое время! А в Италии я познакомилась с таким интересным мужчиной! Он архитектор…
Поболтав еще немножко, Александра чмокнула Леру в щечку и умчалась на какие-то переговоры. Во дворе ее уже ждала служебная машина.
Лера побродила какое-то время по квартире, задумчиво посидела на диванчике в комнате, где когда-то они столько времени провели вместе с Анной. Нужно было что-то решать. Движимая давно сдерживаемым порывом, Лера подошла к телефону. Удивительно, но пальцы сразу набрали знакомый номер. А она была уверена, что давным-давно забыла его! Раздались длинные гудки. Наверно, он живет совсем в другом месте… Подождав какое-то время, Лера собралась уже повесить трубку, как вдруг на том конце провода гудки оборвались — и повисло пронзительное молчание. Лера тоже молчала. Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Минуты через две тишины до боли знакомый голос тихо спросил:
— Лера, ты?