В этот момент раздался выстрел. Обезумевший Вознесенский увидел, как время снова изменило свой ход, и, как в замедленном кино, Лера слегка покачнулась, приложила руку к груди и медленно опустилась на пол. По ее бледной кисти побежала ярко-алая струйка. Лера почему-то улыбалась. Последнее, что она видела, это то, как картины Станислава, висевшие прямо над ней, приблизились, засияли необыкновенно яркими красками и как будто впустили ее в свой мир.
Вознесенский подскочил к Лере и обнял ее.
— Нет, нет! Ты не можешь оставить меня! — рыдал он, осыпая ее поцелуями. — Ты же не умираешь, нет!
Его руки, лицо, губы были в крови. Через час он позвонил в «скорую помощь» и вызвал милицию.
— Приезжайте! — отстраненно сказал он в трубку. — Я только что убил человека, которого любил больше всех на свете!
Когда Леру увозили, Вознесенский катался по полу и рыдал.
Дальше время точно спрессовалось и отчаянно ускорило свой бег. На похороны Леры собрались все, кто ее знал. Не так уж много людей. Из Германии приехал Маркус. Из Франции — Анна с ребенком. Атмосфера была очень тяжелая.
— Я не понимаю, как он мог, — в сотый раз повторяла Александра дочери дома, — но он по жизни — убийца. Он начал убивать ее с самой первой встречи.
Анна молчала, думая о чем-то своем. Говорить не было сил.
Против Вознесенского возбудили уголовное дело. На первое заседание суда из Парижа приехал Эжен.
— Этот человек сначала убил мою мать. Он мучил ее всю жизнь, а потом убил. Все, что с ней случилось, вовсе не было несчастным случаем. Я сейчас пишу о ней книгу. Обо всем, что она не сделала из-за него. Она будет называться «Развеянная легенда». Сейчас он убил еще одну женщину. Я требую, слышите, требую, чтобы его наказали по всей строгости закона, — говорил он по-русски, сильно волнуясь, даже не пытаясь справиться с акцентом.
Родители Леры тоже требовали самого сурового приговора. Только Анна, глядя на измученное, почти черное лицо Станислава, на его глаза, устремленные в одну точку, отчего-то сильно жалела его. Каким-то внутренним локатором она настроилась на его волну, и ее душу точно обожгло — любовью и болью. Хотя шок, который она пережила, узнав о смерти Леры, и все, что последовало потом, было неизмеримо сильнее. Смерть самого близкого человека! Анна заставляла себя ненавидеть Вознесенского.
— А вы кто ему? — спросила она в зале суда интеллигентного молодого человека, который сидел рядом и все время плакал, стряхивая слезы из-под тонких очков.
— Брат.
— Брат? А Лера всегда говорила мне, что у него сестра…
— Была — сестра. Это долгий разговор… Мы не виделись несколько лет…
Анна пожала плечами. Все это было очень странно.
Вознесенскому назначили психиатрическую экспертизу, хотя он отказывался от нее, заверяя, что сделал все в здравом уме. Он также отказался от адвоката и требовал для себя обязательной смерти, и как можно скорее. Невооруженным взглядом было видно, что с ним не все в порядке.
— Это он прикидывается, аспид! Не верьте ему! Он все рассчитал! — кричала мать Леры. — Его нужно убить!
Тем не менее, по решению суда психиатрическая экспертиза должна была состояться.
После заседания Анна и брат Станислава вышли вместе.
— Может, выпьем по чашечке кофе? — нерешительно предложил он.
— Хорошо, — Анне было все равно, куда идти. С малышкой дома сидела мама. Нельзя же общаться с ребенком в таком состоянии. К тому же разговор с братом Станислава мог что-то прояснить в этой странной гибели Леры… Анна старалась узнать все, что только было возможно.
Они проговорили несколько часов. К удивлению для самого себя, Алексей очень быстро рассказал Анне свою историю. Она была первой женщиной, которая не стала смеяться над ним, не ушла с оскорбленным видом, а внимательно все выслушала.
— Мне кажется, я уже вас где-то видела, — задумчиво сказала она, силясь вспомнить. Но в памяти маячил неопределенный образ, который никак не желал конкретизироваться.
— Вот странно: у меня такое же ощущение. Но тоже не могу вспомнить где, — отозвался Алексей.
— А как пришло решение вот так, радикально все изменить? Это же очень нелегкий шаг. Общество у нас не слишком терпимо к таким вещам…