— Конечно, на Западе бывшей модели легче адаптироваться в бизнесе, чем у нас в России, — пробуя тесто на вкус, авторитетно мудрствовала бывшая пассия. — Можно продавать видеокассеты с упражнениями для беременных или желающих похудеть. Вы, Зоя, не увлекаетесь йогой? Можно создать линию одежды для занятий йогой или линию косметики на основе Аюрведы, что сейчас модно и выгодно.

— Вообще-то мы с Борисом обсуждали идею создания детского модельного агентства, — сказала Зоя.

Даша презрительно фыркнула:

— Идиоты те родители, которые посылают своего ребенка в подобные заведения. Я бы не стала так нравственно калечить свое дитя. — И, глядя Зое в глаза, преспокойно добавила: — По-моему, модельный бизнес — это одна из форм проституции.

Шокированная неожиданным откровением, Зоя не сразу нашлась, что ответить.

— При чем здесь это? Работа модели — тяжкий труд, упорство, характер. Все видят только улыбки девушек, а их пот и слезы остаются за кулисами. Может, в России случаются свои перегибы, но везде и всюду модельный бизнес — уважаемая профессия…

— А почему ты думаешь, что работа проститутки не тяжелый труд? — ухмыльнулась Даша. — Вы обе зарабатываете своим телом, остальное — нюансы. Просто одним подавай шмотки «от-кутюр», а другой купит китайскую подделку с лейблом «Версаче», и будет рад. Ты — товар «от-кутюр», а придорожная шлюха — рыночный ширпотреб, подделка под тебя. Но смысл тот же. Вы обе торгуете своим телом.

Вера с улыбкой наблюдала за обеими, не вмешиваясь и не высказывая своего мнения.

Зоя почувствовала легкий озноб. Перед глазами поплыли обрывки воспоминаний, которые она никогда, ни при каких обстоятельствах воскрешать в памяти не хотела!

Руки зачесались надеть куль с мукой на голову этой самовлюбленной, наглой, пошлой, вульгарной дуре! А затем подняться, одеться и уехать одной в Москву. Пусть Борис делает, что хочет!

«В чем дело? Что случилось? — то-то удивится, вскинув брови, муж. — Что тут у вас произошло?»

Вера дипломатично отшутится: маленькая техническая неполадка! А Даша, отфыркиваясь и отплевываясь от муки, пожмет плечами и скажет: «Твоя жена безрукая раззява! Не знаю, что на нее нашло! Мы спокойно разговаривали, а она…»

Дома Борис, вооружившись своим мягким упрямством, обязательно станет допытываться, что же между ними произошло? И если Зоя скажет правду, муж смущенно проведет рукой по седеющему затылку, заахает, перезвонит дочери.

Даша ему скажет: «Что ты, папа! Она меня неправильно поняла!»

И Борис окажется меж двух огней. Между двух враждующих женщин. Интересно, чью сторону он выберет? Обожаемой дочери? Или молодой жены?…

Зое не хотелось додумывать эту мысль, потому что единственно правильное решение — вообще не ставить Бориса перед подобным выбором!

— Ты ошибаешься, — очень спокойно ответила она Даше. — Я такая же женщина, как ты. Такая же личность с душой, с принципами, мечтами, слабостями…

— Все говорят, что продается только тело, — нагло пропела Даша. — Душу и принципы ты на ночь снимала и прятала под подушку, чтобы не протерлись.

Зоя почувствовала, что у нее дрожит подбородок.

— Какое право ты имеешь оскорблять меня?

— Протии тебя лично ничего не имею. — все так же вполголоса спокойно ответила Даша. — Мужчина в любом случае выглядит смешнее. Бедный папа! Неужели ему так не везло в личной жизни, что в конце концов, он решил пожизненно нанять профессионалку? Или у вас с ним договор на пару лет?

Вера, молча улыбавшаяся во время этого невероятного разговора, взглядом дала понять Даше, что на этом лучше поставить жирное многоточие.

За обедом бывшая пассия Бориса много и интересно рассказывала о своей поезде в Милан, звала Дашу — Дареной, а Германа — Герой, всячески разыгрывая из себя задушевную подругу семейства. Зоя не сказала ни слова. Сидела, опустив глаза в свою тарелку, ни на кого не глядя.

После обеда Герман устроил гостям небольшую экскурсию по своим владениям. Зоя держалась рядом с Борисом, надеясь улучить минутку — попросить, умолить, уломать мужа не оставаться в этом вертепе на ночь. Но Борис наслаждался загородной идиллией, обществом дочери и зятя, и Зоя решила делать счастливое лицо.

«Многое пережила, переживу и это!» — решила она.