Она издали узнавала эти английские заведения по темно-зеленым наружным стенам, чаще всего они попадались на глаза на перекрестках. Саша смотрела в окно старого «ровера», на котором раскатывал Питер, и у нее голова шла кругом: как только не называются здесь улицы — аллея, авеню, бульвар, корнер, гейт, медоу…

На Трафальгарскую площадь они подъехали к обеду. Питер повел ее в кафе, он уверял, что если она не съест томатного протертого супа, горячего, как кипяток, она не почувствует вкуса города.

— Суп красный, а за окном мрак. Ты смотришь на него, и становится тепло на душе.

— В животе тоже, — согласилась она.

— У тебя есть парень в Москве? — вдруг спросил он, разглядывая Сашу, которая сидела напротив.

— Есть, — сказала она. — Я выйду за него замуж.

— Вот как? Ты будешь венчаться? — В глазах Питера появилось любопытство.

— Обязательно.

— Гм-м… Знаешь, что я подумал… — Он сощурился. — Пожалуй, я попрошу мать все вещи Алекса собрать в коробки и уложить их в чулан. Правда, хороший кабинет?

Саша кивнула как можно равнодушнее, но в ту же минуту ее осенило…

Что ж, за Трафальгарскую площадь Питер достоин отдельной благодарности.

— Я вижу, тебе нравится суп, — заметил Питер, наблюдая за лицом девушки. — Согрелась, да?

— Конечно, и суп замечательный, — сказала Саша.

Не суп ей грел душу, а голуби. Стаи наглых птиц, атакующих туристов, готовых сесть им на голову в полном смысле слова, навели на мысль, которая не давала покоя. Она не могла ее отодвинуть от себя ни в пабе, ни в кафе, ни в машине.

Она сидела за столиком лицом к площади и смотрела на тучу птиц. Стоило одной устремиться куда-то, остальные бросались за ней. По цвету они походили на нависшую над площадью тучу, полную дождя. «Ну же… ну… — подталкивала она себя. — Думай».

Она чуть не выронила ложку, когда внезапно поняла, что должна сделать, чтобы заполучить бумеранг из кабинета Алекса Варда.

Голова работала быстро, она что-то отвечала Питеру, но он сам говорил не умолкая. Ему, судя по всему, понравилась роль гида при девушке, которая молчит больше, чем говорит.

«Да брось, — пыталась охладить она себя даже сейчас, — ну разве не нелепость то, что придумала?» Но какой бы нелепой ни казалась ситуация со стороны, если ее обдумать до мелочей, она вполне может стать реальностью и принести удачу.

«Все, спать», — сказала себе Саша. Завтра она должна проснуться на рассвете.

Она встала рано, оделась и вышла из комнаты. Чтобы не скрипела лестница, скатилась по толстым гладким перилам. Туман окутывал сад, калитку, деревья превратились в шары, поблескивающие в невидимом, но уже где-то далеко просыпающемся солнце.

Саша вывела из гаража велосипед, на котором ездила на рынок, в прачечную, в магазин. А также ездила к старушкам, которых патронировала хозяйка. На три фунта она покупала спаржу, одну дыню, один кочан брокколи, полкило помидоров, немножко сладкой картошки и одну телячью сардельку с мятой.

Она крутила педали, направляясь в сторону сельского рынка. В сумеречном свете утра сквозь туман светили фары автомобилей. Она привыкла к левостороннему движению, не вздрагивала, как в первое время, когда невольно, повернув в переулок, брала вправо.

— Здравствуйте, — сказала она, войдя в магазин. — Мне нужно пять самых обыкновенных голубей.

Продавец не удивился ранней покупательнице, он спросил:

— Цвет? Возраст?

— Сизых, помоложе. — Саша указала на клетки, в которых сидели точно такие птицы, какие она видела на Трафальгарской площади.

Мужчина устроил их в специальной коробке с дырочками, помог Саше донести ее до велосипеда. Она расплатилась и поехала обратно.

Туман все еще висел над дорогой, машины катились медленно, ей никто не мешал, и она никому.

Бросив взгляд на дом, Саша заметила свет в окне хозяйки. Шейла всегда встает рано. Возле дома никого, садовник приезжает к девяти по субботам, но к этому часу все будет закончено.

Она завела велосипед под навес, птицы глухо ворковали. Лестница и ящик с инструментами, вот они — англичане всегда кладут вещи на место, похвалила она, открывая ящик. Длинная стамеска первой попалась на глаза. Подойдет.