— Ты бы знал, какой долг висел над ней за ее распрекрасный замок. После смерти глупого и наивного мужа-миссионера она осталась почти без цента…

А теперь Алексей лежал в палате после новой операции, которая обещала вернуть ему утраченную, или, сказать точнее, отложенную возможность стать отцом. Он не опасался неудачи, потому что удача нужна не только ему, но и Кикиморе…

После наркоза, словно выныривая откуда-то из глубин океана, он наткнулся на догадку, которая никогда прежде не приходила в голову. Сергей Антонович. А не его ли караулили бандиты возле дома китаянки? Может быть, это для его головы приготовили черный пластиковый мешок, который по ошибке накинули ему на голову?

От резкого толчка сердца Алексей снова погрузился в глубины наркотического сна. Ему дали хорошую дозу перед операцией. Наконец усилием соли он вытащил себя из провала.

Женщина Сергея Антоновича была наполовину китаянка, наполовину англичанка, может быть, она подставила его? Ведь Бирюков после операции объяснил Алексею, что его выследили китайцы. Те, которым он отказал в патенте на кевларовые маскхалаты.

Алексей почувствовал, как тело взмокло. Возможно, поэтому такое горячее участие принимает в нем Сергей Антонович? Но неожиданная мысль обрадовала: это обнадеживает еще больше — отсюда — а это скорее всего госпиталь какой-то военной базы — он выйдет в полном порядке.

Наконец Алексей открыл глаза. Ночь, иссиня-черная, проглядывала между ребрами жалюзи. Он хорошо знал такие китайские ночи. Он протянул руку, взял наушники с тумбочки и надел. Ему хотелось музыки, и он услышал ее. Звуки оркестра напомнили о шуме океана, он снова увидел Кикимору и себя на берегу моря, он чувствовал ее прохладное тело, сжимал его в объятиях и согревал… Теперь он может дать ей все.

Когда Алексей проснулся, наушников на голове не было. Не слышал он и музыки волн, но ощущал покой и защищенность. Ему казалось, он вернулся в безопасную темноту материнской утробы. Жаль, что ему не принять утробную позу — в паху начинало ныть, наркоз отходил. Он постарался заснуть.

Утром его разбудила медсестра и сказала по-английски:

— Мистер Вард, к вам пришли.

У нее за спиной стоял Сергей Антонович.

— Привет, — сказал он.

— Привет. — Алексей протянул руку.

— Спешу сообщить, что теперь Алекс Вард может умереть. Навсегда. Алексей Соболев может делать все, что ему заблагорассудится.

— На самом деле? — Алексей испугался, что его губы лопнут от улыбки.

— Да, доктор проверил. У тебя все работает как надо. — Он засмеялся. — Теперь, если кто-то объявится и скажет, что ты отец, не отвертишься. Я на минуту, отдыхай, увидимся. — Он помахал рукой и вышел.

Алексей почувствовал, что может встать, он спустил ноги с кровати и пошел в ванную. Сбросил халат и оглядел себя. С опаской взглянул ниже пояса. Он не вникал, как развязывали то, что завязали. Делали ему лапароскопию, вспомнил он мудреное слово, или хирургический разрез, он тоже не знал. Все не важно, важно лишь то, что сказал Сергей Антонович.

Он вернулся в комнату, включил телевизор. Показывали последние приготовления к событию века — торжественной передаче Гонконга под юрисдикцию Китая.

Ну вот и все, Алекса Варда больше нет, остались вещи в его кабинете в «Грэйндже». Временно. Главную ценность заберет Кикимора. Без сомнения, у нее получится.

Он вспомнил круглые зеленые глаза Кикиморы, когда портье в Париже в крошечном отеле близ Монмартра с громким названием «Ривьера» обратился к нему: «Мистер Вард, вам прислали факс».

Когда они вошли в номер, Катерина спросила:

— Это… твое третье имя? А еще какие я не знаю?

— Ты знаешь все — Леший, Алексей Соболев, Алекс Вард.

Она пристально посмотрела ему в лицо, но больше не задавала вопросов…

На следующее утро Сергей Антонович приехал к нему с большой дорожной сумкой.

— Собирай вещи, — скомандовал он. — А чтобы не терять времени и не мучить меня догадками, — сказал он, опускаясь на стул напротив Алексея, — объясни, что ты имел в виду под словом «финал». Помнишь, ты сказал, что мы можем рассчитывать на патент, если финал будет успешным?

— Ребенок. Вот что значит финал. — Алексей улыбался, кидая в сумку рубашки, следом — носки, футболки.

— Ого? — Сергей Антонович вскинул брови.

— Мой… — уточнил Алексей, — и…

— …и Катерины, — закончил за него гость.